Труды Академии - НАУКА

Announcements of Academy - SCIENCE

© - RFSA

PAGE 1

rfsa ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА

Бестужев-Лада И.В. Бестужев-Лада И.В. ИСТОРИЯ: НАУКА И ЛЖЕНАУКА

Бестужев-Лада И.В. СОЦИАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ НАУКИ: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ.

Бестужев-Лада И.В. ИСТОРИЯ: НАУКА И ЛЖЕНАУКА

Два подхода в источниковедении.

1. Источниковедение - главная из вспомогательных исторических дисциплин, разрабатываю-щая теорию и методику изучения и использования исторических источников (вещественных и письменных). Предусматривает выявление источника, происхождение (автор, время, место, подлинность и т.д., а также критическое отношение к нему.

2. Следование нормам источниковедения позволило создать картину мира в развитии - такой, какой мы знаем её по учебникам. Новые данные вносят уточнения, но в целом она остается неизменной почти 400 лет.

3. Время от времени по разным идеологическим причинам требованиями источниковедения пренебрегают. Происходит профанация, фальсификация истории. Историческое исследование подменяется умозрительными построениями, и картина мира искажается в угоду той или иной конъюнктуре. Наука превращается в лженауку. Последний яркий пример - концепция “история есть политика, обращенная в прошлое”, последовательно реализованная в марксистско-ленинской истории. Но были и другие примеры.

4. Иногда то же самое получается из-за смешения истории как науки и философии истории (размышлений о сути истории). Однако то, что уместно при осмыслении истории, недопустимо выдавать за исторические факты. Так, можно по разному относиться к Наполеону или Сталину, но нельзя фантазировать относительно их реальной биографии.

5. Оценку работы историка производит еще одна историческая дисциплина - историография как “история написания истории”. Оценка производится по разным критериям, но главный - соответствие нормам источниковедения. Критике подвергается малейшее отступление от этих норм, а грубые нарушения квалифицируются как имитация, профанация, фальсификация науки. Таким образом, два подхода к нормам источниковедения - следование им или пренеб-режение ими - дают две противоположные оценки: наука или лженаука.

6. В качестве иллюстрации второго подхода можно привести работы И. Ньютона по истори-ческой хронологии (конец ХУП - нач. ХУШ в.). В то время в хронологии существовала большая неопределенность касательно конкретных дат - часто они были просто неизвестны. Ньютон попытался восполнить пробелы и несообразности чисто математическими выкладками. Но встретил столь убийственную критику профессионалов-историков, что прекратил эти занятия.

7. Спустя двести лет, в конце Х1Х - нач. ХХ в. такую же попытку сделал известный народо-волец Н.А. Морозов. Развивая некоторые положения Ньютона, он обратил особое внимание на то, что карта звездного неба, данная в знаменитом “Альмагесте” Птолемея (П в. н.э.) якобы больше соответствует эпохе Возрождения полутора тысячелетиями позже. На этом основании он “упразднил” всю историю Древнего Мира, объявив её выдумкой гуманистов эпохи Возрож-дения. Свою концепцию он опубликовал в семитомнике “Христос” (1924-32). Оценка профес-сионалов была единодушной: фантастика.

8. Спустя еще полвека, в 90-х гг. ХХ в. третью попытку того же рода сделал математик А.Т.Фоменко - академик РАН и зав. кафедрой МГУ. Солидаризировавшись с Морозовым в отрицании истории Древнего Мира,он добавил свои собственные“новые методы датирования”. По его выкладкам выходит, что вся история Киевской Руси - это выдуманное московскими дьяками ХУП в. повторное изложение событий 1350-1600 гг., только с другими именами. Полу-чается не просто фальсификация, а самая настоящая фантасмагория, заставляющая сомне-ваться в психической устойчивости автора.

9. Пример академика открыл простор целой орде ремесленников-графоманов, которые стали издавать по нескольку книг в год с самыми разнообразными вымыслами о всемирной и рос-сийской истории. Возник новый жанр литературы - нечто среднее между фантастикой и детек-тивом, с фантастическим тиражами и детективными гонорарами. В качестве примера можно сослаться на опусы С. Валянского и Д. Калюжного, Г. Носовского, А. Бушкова и др. Короче, история превращается в очередную “продажную девку” - хорошо продажную.

10.Возникает вопрос:как относиться к этой лавине вымыслов?Историки в России и за рубежом заняли позицию презрительного умолчания. Они считают ниже своего достоинства реагировать на шарлатанов. И их можно понять.Однако, на наш взгляд, правомерен и иной подход. Из-вестно,насколько пал интерес школьников,студентов и читателей постарше к обществоведе-нию вообще и к истории в частности.Почему бы не использовать явно скандальную ситуацию в педагогически-просветительских целях? Попросить археологов рассказать, как они датируют памятники древности. Историков - как они работают над источниками.

Думается, это послужит на пользу просвещения самого широкого круга читателей.

Бестужев-Лада И.В. СОЦИАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ НАУКИ: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ.

За несколько последних десятилетий мировое, в т.ч. отечественное науко-ведение сделало открытий не меньше, чем любая другая наука. Из них наиболее существенные, на наш взгляд:

1. К занятиям наукой надо иметь склонность. Попавшие в эту отрасль общест-венного производства по иным мотивациям напоминают педагога, ненавидящего детей, вынуждены самоутверждаться различными асоциальными методами и неизбежно приносят огромный вред в любой своей роли - от директора института и до последней лаборантки.

2. Склонности недостаточно - надо еще иметь способность. Бездарный научный работник - это то же самое, что бездарный художник: неизбежна имитация научной деятельности с нулевым или даже минусовым результатом для собственно науки.

3. “Способности к науке вообще” не бывает. Есть способность генератора новых научных идей, модератора их рационализации, аниматора их развития, организатора их реализации на всех уровнях - от генерального директора или президента до завмашбюро и секретаря отдела, разработчика их доведения до нужных кондиций, репродуктора их доведения до “начальства”, студентов и общественности и т.д. Коварство способностей заключается в том, что какая-то из них - реже две сразу и почти никогда больше двух - появляется на определенном году жизни (чаще всего - на третьем десятке лет жизни, но бывают и исключения из правила) и через несколько лет затухает, в лучшем случае переходя в другую, а чаще в привычное “почивание на лаврах”. Меж тем, ошибочно считается, что хороший ученый - это во всех ролях и на всю жизнь. С огромным ущербом для науки.

4. Наука, как и человечество, гибнет без преемственности поколений. Поэтому ученый без учеников, без своей школы - все равно что безграмотный педагог: нонсенс. Меж тем, у нас подавляющее большинство ученых искусствено оторваны от школы.

5. Лозунг “искусство для искусства” - спорен, а “наука для науки” - вздорен.Наука вне связи с другими отраслями общественного производства - фикция.

Сталин, при социальной организации советской науки, вынужден был считаться с большим дефицитом научных кадров и с относительно низким социальным престижем ученого, выглядевшим в тогдашних СМИ неким чудаком “не от мира сего”, что очень затрудняло приток кадров в науку. И он по своему гениально решил эту проблему, полностью игнорируя вышеперечисленные каноны науковедения. Наука была искусственно разделена на первосортную академическую, второсортную вузовскую и третьесортную отраслевую, с сущест-венной разницей очень весомых материальных и моральных стимулов работы на каждом уровне.В науке был введен“Табель о рангах”, полностью скопированный с военного - от трех статей сержанта-лаборанта до четырех рангов генерала-акаде-мика. Судьбу ученого целиком решала наукообразная “диссертация” и личные связи, причем априорно предполагалось, что каждый - пожизненный генератор идей. Результат превзошел ожидания. В науку сбежалось полтора миллиона человек - каждый четвертый ученый мира был советским. И что бы ни говорили о советской науке, поставленную перед ней задачу она выполнила. Известно, что до 80% потенциала естественных и технических наук работало на “оборонку”, помогая долгое время держать паритет в гонке вооружений с противником, вчетверо превосходившим нас экономически и на целый порядок-технологически. А общественные науки почти целиком работали на идеологическое обслуживание политического режима. И, как мы видим сегодня, очень эффективно. При таких результатах можно было не обращать внимания на неизбежные минусы в смысле функционирования собственно науки.

Ныне обстановка кардинально изменилась. Борьба за мировое господство проиграна и наука для этих целей нынешним правящим кругам больше не нужна. Не нужно и никакого идеологического обслуживания: общество тотально дез-идеологизировано, а для пришедших к власти компрадоров вообще опасна любая идеология. При этом ни для кого не секрет, что большинство остающихся в науке остаются вовсе не по склонности к научной работе, а подавляющее большинство изначально не имело к этой работе никаких способностей и просто доживает век как бы на двойной пенсии. Наука агонизирует и её не решаются совсем “закрыть” только потому, что кто-то из генсеков правильно сказал: это - все равно, что стричь свиней; визгу много, шерсти мало (особенно, если не платить зарплату).

Однако, в отличие от компрадоров, у общества есть насущная потребность в науке, поскольку без неё оно разом опускается на уровень нецивилизованного. Именно эта судьба ожидает Россию, если агония науки продлится еще несколько лет, с неизбежными обвалами по нарастающей. Пока что в науке спасают две социальные группы, наименее полезные для неё: престарелых научных генералов (поскольку именно они выступают обычно от имени науки) и безликую около-научную массу “сотрудников” - тоже больше частью пенсионного или в лучшем случае предпенсионного возраста. Разум подсказывает необходимость возможно скорее и радикальнее сбросить этот балласт самыми почетными пенсиями: это обойдется для науки и страны намного дешевле существующего положения. А все средства собственно на науку сосредоточить на поддержке совсем других двух групп, остающихся в полном небрежении: талантливых ученых, которых в несколько раз меньше, чем формально “ученых”, и подающую надежды молодую научную поросль, без которой науке - гибель через 10-15 лет, даже если на неё давать больше, чем на весь госаппарат.

Практически это означает сосредоточение фундаментальной науки на кафедрах крупных автономных университетских комплексов, а прикладной - в лабораториях и на опытных предприятиях при этих кафедрах. С заменой гибельных в науке твердых “окладов” грантами на научные работы и гонорарами за конкретную проделанную работу (отчет об исследовании, статья, монография, лекция, семинар и т.д.). С обязательным хозрасчетом во всех прикладных разработках. С категорическим запретом любой административной работы в науке для лиц пенсионного и даже предпенсионного возраста - как в армии и по тем же причинам. С заменой наукообразных “диссертаций” отчетами о действи-тельных научных исследованиях, да и то для аспирантов и докторантов студен-ческого возраста,поскольку начиная с 4-го десятка лет жизни квалификация любого ученого, проработавшего хотя бы год в науке яснее ясного для любого сколько-нибудь добросовестного научного совета безо всяких диссертаций. Ну, а академии - это всего лишь научные общества, не более того.

Но это - с позиции разума. А сегодня, как и вчера, судьбы науки решают своекорыстные интересы околонаучных кланов (“академафия”) и популистко- демагогические маневры правящих кругов. Вот почему голос науковеда сегодня актуален как никогда.

rfsa главная страница

© - RFSA