Труды Академии

Announcements of Academy

© - RFSA

PAGE 1

rfsa ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА

И.В.Бестужев-Лада ИССЛЕДОВАНИЯ БУДУЩЕГО В СССР (1961-1990) И РОССИИ (1991-2000)

I. Bestuzhev-Lada FUTURES STUDIES IN THE USSR (1966-1991) AND IN RUSSIA (1991-1999)

И.В.Бестужев-Лада ИССЛЕДОВАНИЯ БУДУЩЕГО В СССР (1961-1990) И РОССИИ (1991-2000)

Исследования будущего в СССР/России уходят корнями в раннюю футурологию конца Х1Х - начала ХХ века, когда несколько выдающихся русских ученых - Д.И. Менделеев, И.И. Мечников, К.Э.Циолковский и др. - выступили в своих трудах с размышлениями о будущем. В 20-х гг. на эту тему было опубликовано несколько книг и много статей, в том числе статьи В.А. Базарова-Руднева с изложением концепции проблемно-целевого подхода к будущему - основы современного технологического прогнозирования. Но они не были поняты современниками и забыты. Их ввели в научный оборот только в 80-х гг. С конца 20-х и до середины 50-х режим Сталина фактически свернул все исследования в обществоведении, включая и сферу будущего. Осталась лишь имитация “научного предвидения” в догмах “научного коммунизма”. В середине 50-х гг. хрущевская “оттепель” привела к некоторому оживлению общест-венных наук, и на протяжении 1-й половины 60-х появилось несколько книг и статей со сводками самых общих прогнозов на будущее, еще не подкрепленных никакими специаль-ными исследованиями (И.Лада. Если мир разоружится, 1961; Г.Добров и А.Голян-Никольский. Век великих надежд, 1964; И.Лада, О.Писаржевский. Контуры грядущего, 1965 и др.). Но такие публикации разрешались только в порядке комментариев к новой программе компартии, поэтому прогнозы приходилось излагать эзоповым языком. Положение изменилось только в 1966 г., когда началась третья по счету “перестройка” - реформы Косыгина 1966-71 гг. - считая первыми двумя “новую экономическую политику” Ленина 1921-29 гг. и реформы Хрущева 1956-64 гг. Во всех трех случаях делалась попытка оживить реализованную утопию казарменного социализма некоторой либерализацией полити-ческого режима, в том числе ослаблением репрессий и цензуры. Но затем правящие круги свертывали реформы, которые угрожали их всевластию.

В 1966 г. на ХХШ съезде компартии СССР было постановлено расширить проблематику экономического планирования, дополнив его социальными аспектами и оперев на “научные основы”. Неожиданной для правящих кругов явилась реакция на это постановление в виде движения научной обществености под лозунгом “научно-технического прогнозирования” (не путать с технологическим!). После трех лет ожесточенной идеологической борьбы с догмати-ками, к концу 1968 г. в СССР появилось около тысячи (!) секторов и отделов разных научных учреждений, которые стали заниматься разработкой технологических прогнозов. Стихийно возникли общественные научные организации с собственными журналами, которые стали проводить почти ежегодные конгрессы “по прогнозированию” с тысячью и более участников каждый. Почти каждый месяц в Москве, Ленинграде, Киеве, Новосибирске и других университетских центрах СССР проходили конференции, симпозиумы, коллоквиумы, семинары по этой проблематике с десятками и сотнями участников каждый. Всего в движение, по оценке его лидеров, было вовлечено не менее 4000 активистов (в одной только Москве свыше 800) и на порядок больше просто слушателей. Каждый год по этой проблематике выходило несколько книг, десятки статей. За 1966-90 гг. в СССР появилось свыше 500 одних только научных монографий по прогнозированию, не считая тысяч статей и публицистики. По сути это было продолжение “Бума прогнозов” 60-х гг. на Западе, только с советской спецификой. На две трети учреждения и публикации относились к прогнозированию в сфере науки и техники, на четверть - в сфере экономики и на одну десятую - в сфере градостроительства. Остальные отрасли прогнозиро-вания - в географии и экологии, в здравоохранении ,социологии и этнологии, демографии и культурологии, в правоведении и политологии, в психологии и педагогике, в военном деле и космонавтике и т.д., - составляли доли процента каждая. Особую группу составляли прогнозы в естественных науках - агрогидрометеоролические, геолого-минералогические, физико-химические, медико-биологические, космологические и др. Сразу же выявилась принципиальная несовместимость прогнозирования вообще и технологического прогнозирования в особенности с любым авторитарным и тем более тоталитарным режимом. При авторитаризме/тоталитаризме постановка проблемы включает одновременно и способ её решения, за которое отвечает определенный функционер, который репрессируется в случае неудачного решения. Понятно, что тут никакой прогноз изначально невозможен. Сразу же возникает типично советский вопрос: куда смотрит начальство? При этом разработка прогноза обычно выявляла проблемы, на которые у “начальства” не было готового решения и которые поэтому воспринимались как “антисоветская пропаганда”. С не-медленной репрессивной реакцией.

Понятно, что при таком восприятии почти любой прогноз автоматически превращался в секретную “информацию для служебного пользования”. И соответственно имитировался так, чтобы не вызвать недовольства у “начальства”. Достаточно сказать, что из упомянутых выше 500 книг “по прогнозированию”, вышедших в СССР за 1966-90 гг., почти все были посвящены вопросам о том, как прогнозировать, и лишь несколько - что напрогнозировано, да и то только в публицистике, так, чтобы избежать вопроса об эффективности существующего строя. Напомним, что одна из трех-четырех советских книг 1966-90 гг., содержавших не общие “рассуждения о будущем”, а более или менее конкретные прогнозы, хотя и в очень обтекаемых, беспроблемных формулировках (И.В.Бестужев-Лада. Мир нашего завтра, 1986) выдержала в разных странах Европы до десятка изданий, в том числе четыре - на немецком языке и по одному - на французском, датском, польском, болгарском и словацком языках. Настолько велик был интерес к “таинственной советской футурологии”. Да и на русском языке эта книга появилась только спустя несколько лет после многочисленных зарубежных публикаций и опубликования практически всех её глав в советской периодике. Фактически единственным способом публикации конкретных прогнозов были книги и статьи под шапкой “критика буржуазной футурологии”. Быстро выросла целая гора такой литературы, включая свыше полусотни книг из упомянутых пятисот. Существовали два негласных условия подобных публикаций: никаких прогнозов, способных “бросить тень” на будущее СССР и всего “социалистического лагеря”; обязательное “разоблачение несостоя-тельности буржуазных футурологов”. Это правило распространялось и на переводные работы. Поэтому советский читатель мог быть знаком с трудами западных теоретиков и методистов прогнозирования, мог прочитать книги об общих перспективах человечества, но ему были не-доступны книги с конкретными прогнозами,особенно задевавшие СССР. Скажем, переводились труды Э.Янча, Дж.Мартино, Я.Тинбергена, А.Печчеи, но запрещались почти все доклады Римскому клубу. Правда, некоторые были переведены позже, уже в 90-х гг., а “Год 2000” Г.Кана и “Футурошок” А.Тоффлера появились в русском переводе только “для служебного пользова-ния”, т.е. для узкого круга номенклатуры.

Однако мимикрия не помогла. С 1969 г. власти, напуганные “пражской весной”, при-ступили к свертыванию третьей “перестройки”, а в 1970-71 гг. пороизвели самый настоящий погром обществоведения. Сотни научных работников были уволены, исключены из партии, получили выговоры. Был снят со своего поста вице-президент Академии наук СССР А.М. Румянцев, который “открыл дорогу” прогнозированию, “конкретной”(т.е. не догматически марксистской) экономике, социологии, политологии и другим действительно научным исследованиям. Идейные руководители научно-общественного движения в прогнозировании (И.В.Бестужев-Лада, Б.Н.Тардов и др.) были репрессированы, лишены возможности зани-маться наукой. Страна вступила в полосу “застоя”, стагнации, пережила еще две мертворожденные “перестройки” 1979 и 1982 гг., наконец, горбачевскую “перестрорйку 1985-91 гг., приведшую к краху политического режима, распаду СССР и исчезновению “мировой системы социализма”. Уже к началу 70-х гг. для правящих кругов стало ясно, что СССР проиграл гонку вооружений, т.е. по сути Третью мировую войну под названием “холодная” с противником, который был вчетверо сильнее экономически и на целый порядок - технологически. Поэтому в Москве долгое время - вплоть до капитуляции Горбачева перед НАТО в 1989 г. - пытались компенси-ровать военно-экономическую ущербность наступательной активностью в Азии, Африке и Латинской Америке, а фиктивность “социалистического планирования” - его “научным обосно-ванием”. С этой целью в 1972 г. была создана своего рода государственная служба прогнозиро-вания под названием “Комплексная программа научно-технического прогресса”. К 1976 г. она была развернута в особую систему при Госплане, Госстрое и Академии наук СССР в составе более полусотни комиссий по всем отраслям - от энергетики и торговли до образования и культуры. Каждая комиссия состояла из 30-70 ведущих ученых, руководителей крупных научных учреждений. За каждым её членом стояло несколько, а то и несколько десятков подчиненных, которые готовили доклады под его редакцией. Таким образом, в работу оказались вовлеченными от 20 до 30 тысяч научных работников - огромная армия “квази-футурологов”.

По установленному порядку, первые два года каждой пятилетки (в 1972-74, 1976-78, 1982-84 и 1986-88) все эти работники готовили секретные доклады по своим отраслям на 20-летнюю перспективу. Предполагалось, что эти доклады и явятся теми прогнозами, на базе которых затем в Госплане будут сделаны программы на 10-летнюю перспективу, а уж на базе этих программ - и сами 5-летние планы развития экономики страны.

На деле плановики игнорировали представленные им материалы, сводившиеся в основном к требованиям увеличения средств на развитие соответствующих отраслей. Они попрежнему составляли свои планы “от достигнутого”, т.е. требовали обязательного всюду роста на столько процентов, сколько считалось “приличным”, политически или точнее пропа-гандистски целесообразным. Но и плановиков, в свою очередь, игнорировали управленцы, принимавшие тайные решения независимо ни от каких планов, носивших таким образом чисто фиктивный, пропагандистский характер. Так, по планам и отчетам выходило, будто СССР тратил на гонку вооружений якобы всего два-три десятка миллиардов рублей против двух-трех сотен миллиардов долларов в США и тем не менее держал паритет вооружений. На деле паритет обходился США в 16 центов с каждого доллара национального дохода, а СССР - в 88 копеек с каждого рубля. А так как расходы на гонку вооружений стали удваиваться каждые пять лет, то нетрудно представить себе прогноз противостояния и понять, почему в СССР прогнозы считались государственной тайной. Да их просто страшились делать! Позже из Центрального экономико-математического института АН СССР было выделено несколько отделов, сведенных в особый Институт народнохозяйственного прогнозирования с одноименным научным журналом, как головную научную организацию всей государственной службы прогнозирования, призванную обобщать материалы комиссий. Он существует до сих пор, но его работники всегда занимались все теми же экономико-математическими разработками, а руководство годами враждовало с разработчиками прогнозов в других научных учреждениях. Никаких сводных прогнозов этот институт никогда не публиковал, да ему бы и не разрешили публикации таких материалов. Нужно заметить, что сказанное относится не только к СССР. В ГДР и НРБ с 1968 по 1990 год функционировали государственные службы прогнозирования намного сильнее совет-ской. Они включали комиссии по прогнозированию при политбюро компартии и при совете министров (чего так и не удалось сделать в Москве, несмотря на многолетние старания), от-делы прогнозирования почти в каждом министерстве и каждом округе, а также на наиболее крупных предприятиях, кафедры прогнозирования почти во всех университетах и т.д. По-слабее, но аналогичные учреждения имелись также в ПНР, ЧССР, ВНР, СРР. И что же? Они везде “функционировали” как бы сами по себе, планирование шло само по себе, а управление (преимущественно “волевым порядком”) - само по себе. Ничего другого при тоталитаризме, видимо, и быть не могло. Таким образом, мы видим в СССР 1966-90 гг. как бы три различных слоя отношений к проблемам будущего. На самом нижнем уровне, в сотнях секторов и отделов различных учреждений или предприятий разрабатывались секретные технологические прогнозы “для служебного поль-зования”. В архивах их накопились десятки тысяч. Однако следует учесть, что такие прогнозы всегда редактировались несколькими инстанциями начальства, которое всегда руководство-валось прежде всего страхом перед вышестоящими инстанциями и поэтому всячески стара-лось избегать проблемности и тем более эвристичности, инновационности изложения. Да и сам прогнозист обычно руководствовался теми же соображениями, так что прогнозные оценки сплошь и рядом тонули в привычном (до сих пор) пустословии. На промежуточном уровне шло обсуждение проделанной работы на упомянутых выше рабочих совещаниях. Там еще можно было встретить прогнозные оценки по существу, но и они тонули в пустословии, так как всегда хватало оппонентов-догматиков, да и начальство строго пресекало всякое “вольнодумство”. Наконец, на выходе в печати подключалась цензура и появлялись упомянутые сотни книг и тысячи статей о том, как прогнозировать, с максимально “обтекаемыми” формулиров-ками касательно перспектив развития изучаемого явления. Сошлемся в качестве примера - одного из сотен возможных - на работу сектора социального прогнозирования Института социологии АН СССР, единственного научного под-разделения такого профиля в стране (периодически такие сектора возникали в Москве, Ленинграде, Новосибирске, но они быстро исчезали, так как прогнозировать в социологии, по понятным причинам, было намного рискованнее, чем в сфере научно-технического прогресса, экономике или градостроительстве). За 1969-90 гг. сектор выполнил 6 полномасштабных прогнозных исследовательских проектов с препринтами по промежуточным отчетам и с заключительной одноименной моно-графией, а также секретными докладными записками в ЦК КПСС по каждому проекту:

1. Прогнозирование в социологических исследованиях (1969-78). Разработана теория прогно-зирования изменений в потребностях личности и общества, в социальной структуре, в структуре времени общества (социальное время), в системе социальной организации и управ-ления обществом, в пространственной организации жизнедеятельности общества (социальное пространство), даны ключевые прогнозные оценки по каждому направлению исследования. Но в монографии, как и во всех последующих, цензура оставила только самые общие харак-теристики тенденций, как бы “само собой разумеющиеся”.

2. Прогнозирование социальных потребностей молодежи (1969-78). Сделана попытка опроса в целях прогнозирования не экспертов, а обычных респондентов. Выявлены ограничения по-добного подхода и способы преодоления их (в частности, с помощью психологических тестов) Молодежь была выбрана объектом исследования не только потому, что ожидались нетриви-альные оценки, но и потому что на исследование выделил специальные ставки ЦК ВЛКСМ. Впрочем, ставки были тут же раскрадены администрацией института (обычное в СССР/России явление), ожидание нетривиальности суждений оказалось напрасным из-за презентизма обыденного сознания у людей всех возрастов - уподобления будущего прошлому и настоящему, а конкретные прогнозы и даже просто суждения молодежи о будущем, конечно же, не попали в публикации, утонули в архивах ЦК ВЛКСМ.

3. Социальные показатели образа жизни советского общества (1976-80). Разработана теория индикации - упорядочения совокупности показателей в исходных (базовых) моделях прогно-зирования социальных явлений на примере таких сложных предметов прогнозирования, как изменения в образе жизни общества. Но сами прогнозы остались лишь в секретных докладных записках, из публикаций их вычеркнули все до одного.

4. Поисковое социальное прогнозирование: перспективные проблемы общества. Опыт система-тизации (1981-84). Разработана авторская концепция специфики эксплораторного прогноза, а также системы глобальных проблем современности в контексте того направления современ-ных исследований будущего,которое называется глобалистикой.На уровне СССР разработаны поисковые прогнозы ожидаемых изменений в социальной структуре (с уточнением прогнозных оценок первого проекта), в системе потребностей, в системе социальной организации и управ-ления, в структурах времени и жизненной среды общества, в сферах экономики, семьи и быта, народного образования и учреждений культуры. Понятно, в итоговой монографии из всего этого остались лишь самые общие фразы.

5. Нормативное социальное прогнозирование: перспективные цели общества. Опыт система-тизации (1984-87). Разработана авторская концепция специфики нормативного прогноза и система связи такого прогноза с социальным целеполаганием как одной из форм конкрети-зации социального управления. Если снять неизбежный тогда в этой области чисто декоратив-ный флер “научного коммунизма”, то сквозь обтекаемые фразы с трудом можно добраться до проблематики желаемых изменений в сфере решения глобальных проблем современности, а на уровне СССР - в сферах труда, семьи и быта, здравоохранения, образования и культуры, жизненной среды общества, социальной организации и управления. В итоговой монографии от всего этого тоже мало чего осталось, но образовался задел, позволивший выйти впоследствии на проблематику еще одного направления исследований будущего - альтернативистики.

6. Прогнозное обоснование социальных нововведений (1987-90, монография опубликована в 1993 г.). Разработана теория нововведений в социальной сфере и авторская концепция альтернативистики (развита в монографии “Альтернативная цивилизация”, 1991, опубликована в 1998 г.). Дано прогнозное обоснование ряда радикальных изменений в сферах организации труда и власти, стабилизации семьи и модернизации школы, организации труда в сферах науки, культуры и здравоохранения, в сферах оптимизации расселения, спасения природы, редукции преступности и дезалкоголизации общества. Публикации дались ценой отказа от инноваций, наиболее раздражавших издательства.

Можно уверенно умножить сказанное в сотни раз - по числу секторов и отделов с той же судьбой. Нельзя сказать, что советские прогнозисты мирились с таким положением вещей. Нет, реакцией и на этот раз явилось еще одно общественно-прогностическое движение, разверты-вавшееся как бы параллельно с государственной службой прогнозирования, никак не пере-секаясь с ней, хотя там и там большей частью были одни и те же люди. Первоначально, примерно с 1974 г., это были полуподпольные семинары на чердаке одного из учебных зданий Московского авиационного института. Они собирали до сотни и более участников. В 1976 г. удалось добиться организации на этой базе Комиссии научно-технического прогнозирования в системе Всесоюзного совета научно-технических обществ (переименованного позднее в Союз научных и инженерных обществ). В 1979 г. Комиссия была развернута в Комитет по научно-техническому прогнозированию и разработке комплексных программ научно-технического прогресса из более чем десятка комиссий, начиная с теории, методологии и организации прогнозных разработок и кончая социально-экономическими, экологическими и глобальными проблемами научно-технического прогнозирования (пред-седатель Комитета - С.А. Саркисян, затем В.Ф. Леонтьев). Комитет в 80-х гг. восстановил масштабы общественно-прогностического движения 60-х годов: почти ежегодно тысячные конгрессы в разных университетских центрах почти всех пятнадцати союзных республик СССР, почти ежемесячно - конференции, симпозиумы, коллоквиумы, семинары, нарастающий вал публикаций. Однако вся эта система могла функционировать только когда публикации и командировки на рабочие совещания оплачива-лись научными учреждениями, т.е. государством. Когда в 1988-90 гг. система стала развали-ваться и в 1991 г. рухнула окончательно - все оказалось парализованным, хотя формально многое существует до сих пор.

После государственного переворота в августе 1991 г. советская цензура исчезла, но на её место тут же встала хорошо известная на Западе “цензура рынка”: готовится, публикуется, вообще выходит на широкую публику только то, что кому-то выгодно и что кто-то способен оплатить в собственных корыстных интересах. К этому добавился давний парадокс прогнози-рования, известный как “Эффект Эдипа” - так называемое самоосуществление или само-разрушение прогнозов. Дело в том, что решения во всем мире традиционно принимаются либо волюнтаристски, волей руководителя, действующего чисто интуитивно - либо после подготовки решения аппаратом руководителя, только “озвучивающего” подготовленное. В обоих случаях вмеша-тельство футуролога, предупреждающего о возможных нежелательных последствиях на-мечаемого и тем более уже принятого решения, воспринимается как покушение на авторитет руководителя или, по крайней мере, его аппарата. И отвергается с порога. В принципе про-блема легко решается подключением футуролога к процессу принятия решений на самой ранней стадии, когда ничей авторитет еще не задевается. Но на практике это во всем мире происходит сравнительно редко - преимущественно когда предстоит принять особенно сложное и рискованное решение. Так обстоят дела даже в рыночных механизмах демократических режимов. Что же говорить об авторитарных и тем более тоталитарных режимах? Мы уже упоминали о том, что прогнозирование и тоталитаризм в принципе несовместимы, и речь по сути идет здесь только о более или менее удачной мимикрии - имитации и профанации прогнозирования. Авторитарный режим (а он полностью сохраняется не только в России, но и во всех остальных странах так называемого“Содружества независимых государств”из бывших союзных республик СССР) открывает, по сравнению с тоталитаризмом, некоторые практические возможности развертывания действительного, не фиктивного прогнозирования. Но эти возможности нигде не используются в силу ряда психологических особенностей авторитарного руководителя.

Во-первых, такой руководитель, как правило, не обладает высоким уровнем полити-ческой и всякой иной культуры (люди высокой культуры при авторитарном режиме обычно не лезут в политику или, во всяком случае, почти никогда не пробиваются к высоким должностям). Поэтому он всегда заранее уверен в правильности интуитивно принятого им или подготовлен-ного его аппаратом решения. Таким людям вообще чужда рефлексия по поводу задуманного и сделанного - тем более, прогностическая.

Во-вторых, такой руководитель опасается, что любая проблемная информация, особенно прогностическая, может выставить его в неблагоприятном свете перед лицом начальства, соперников и врагов. Поэтому она изначально отвергается.

Наконец, в-третьих, когда общий прогнозный фон заведомо неблагопиятен (а в России сегодня любой радужный прогноз с порога воспринимается только иронически), обращение к такого рода информации чревато опасностью дальнейшей деморализации руководителя и его подчиненных. Поэтому обращения к будущему - особенно к отдаленному будущему - вообще стараются избегать. Однако в массовом сознании людей неистребимо желание “заглянуть в будущее”, пред-угадать, кто победит на выборах, каков будет курс доллара, что могут предпринять в следую-щий раз террористы и т.п. Поэтому в России 90-х гг., как грибы после дождя, расплодились десятки “центров анализа и прогноза”, которые зарабатывают деньги попытками такого предугадывания - почти всегда, как в рулетке, неудачного. Их не останавливает провал таких попыток в 60-80-х годах: ведь никто из футурологов в СССР и в мире так и не смог предугадать распад СССР и развал “мировой системы социализма”, хотя теорий антисоветской политики типа писаний Бжезинского более чем хватало. А то, что технологические прогнозы выявляли назревание в “социалистическом лагере” острой проблемной ситуации, быстро перерастающей в критическую и далее в катастрофическую - это никого не интересовало и воспринималось в лучшем для футурологов случае (в том числе лично для автора этих строк) лишь как нечто вроде “легального”, не диссидентского антимарксизма. Равно как не интересовали и норма-тивные прогнозы возможностей нормализации постылой всем проблемной ситуации.

Что ж? Ведь массового мирового читателя, телезрителя, радиослушателя попрежнему не интересуют поисковые прогнозы перерастания современной глобальной проблемной ситуации в критическую и катастрофическую на протяжении 1-й половины - может быть, даже 1-й четверти ХХ1 века. Равно как не интересуют нормативные прогнозы эвентуального пере-хода к альтернативной цивилизации, способной справиться с глобальными проблемами современности: слишком уж это абстрактно. Конечно, прогноз-предугадание, скажем, даты начала новой мировой войны с после-дующим крушением евро-американо-центристской цивилизации по образу древнеримской мог бы на какое-то время взбудоражить мировое общественное мнение. Но ведь это же шарла-танство! (Не война, конечно, - она постепенно назревает и исход её почти предопределен - а попытка предугадать дату её начала). И тем не менее, на переднем плане исследований будущего в современной России,как и во всем мире,были и остаются попытки предугадывания Конечно, кое-где в России по инерции разрабатываются все еще и никого больше не интересующие технологические прогнозы. Теперь уже не в сотнях, но все равно в нескольких - может быть, даже нескольких десятках разрозненных прогностических центрах, никак не связанных друг с другом и не имеющих никакого выхода ни на общероссийскую, ни тем более на мировую аудиторию. В порядке иллюстрации опять-таки сошлемся на хорошо знакомый по личному опыту пример сектора социального прогнозирования Института социологии РАН.

В 1991-95 гг. сектор выполнил 7-й исследовательский проект : “Перспективы транс-формации России: экспертный сценарно-прогностический мониторинг”. Это - ежегодный опрос достаточно большой (60 человек) группы первоклассных экспертов - равные подгруппы эконо-мистов, социологов, политологов, представителей других научных дисциплин - и построение на этой базе серии прогнозых сценариев дальнейшей трансформации России. Итоговая моно-графия под тем же названием вышла в издательстве Московского университета в 1998 г. (Ме-тодологическая часть вышла на итальянском языке в издательстве Istituto di Sociologia Inter-nationale, Gorizia, Italia годом раньше). Ей предшествовало публицистическое изложение той же проблематики в книге “Россия накануне ХХ1 века: от колосса к коллапсу и обратно” (1997). Но ограниченный тираж всех трех книг и полный развал книжно-журнально-газетного рынка в России привели к тому, что и эти прогнозные разработки остались попрежнему неизвестны большинству российских специалистов, не говоря уже о зарубежных коллегах и более широкой читательской аудитории. В 1996-2000 гг. по методике того же мониторинга был выполнен 8-й исследовательский проект “Прогноз ожидаемых и желаемых изменений в системе народного образования России”. В научной периодике опубликовано несколько промежуточных отчетов. Готовится итоговая монография. Но нет никакого сомнения, что её ждет судьба предыдущей. Во всяком случае, нет сомнения, что она никоим образом не будет использована органами управления народным образованием России, у которых сегодня одна забота: никаких изменений - лишь бы не до-пустить дальнейшего ухудшения и без того плохого состояния российской школы. При такой ситуации, этот проект не представляет никакого интереса ни для Российской академии наук, ни для Российской академии образования - несмотря на то, что разрабатывается в недрах первой, а его руководитель является, в качестве академика-секретаря, членом Бюро прези-диума второй. Параллельно в 1993-97 гг., уже в рамках Отделения образования и культуры Россий-ской академии образования был выполнен исследовательский проект “Перспективы развития культуры в проблематике социального прогнозирования” (итоговая монография под тем же названием вышла в издательстве Петербургского гуманитарного университета профсоюзов в 1997 г.). По ходу проекта разработаны поисковые и нормативные прогнозы ожидаемых и желаемых изменений по всем основным двенадцати типам учреждений культуры: книжное, журнальное, газетное дело, ТВ и радио, кинематограф и театр, клуб и музей, парк культуры, учреждения физической культуры и спорта. Понятно, судьба этих разработок полностью тождественна предыдущим.

Наверное, примеры подобного рода нетрудно умножить. Но они при сложившемся положении вещей остаются просто неизвестными за рамками того или иного научного кол-лектива. Повторяем, до самого недавнего времени не было ни печатного органа, ни какого-либо периодического обмена опытом, чтобы сделать прогнозы достоянием гласности. Надо сказать, что российские прогнозисты предпринимали и продолжают предприни-мать попытки попытки выйти из ситуации затянувшегося информационного паралича. C конца 80-х гг., когда еще только начала разваливаться советская цензурно- репрес-сивная система, стали стихийно возникать, как и в 60-х, а затем и в 70-х годах, общественные научные организации: “Ассоциация содействия Всемирной федерации исследований буду-щего” (президент - И. Бестужев-Лада), Ассоциация “Прогнозы и циклы” (президент - Ю.Яковец), Ассоциация финансовых аналитиков и прогнозистов (президент - Ю. Сидельников) и др. В 1997 г. эти организации, совместно с “Фондом Н.Д.Кондратьева”, исследовательскими цент-рами “Прикладная прогностика”, “Стратегия”, “Центр общечеловеческих ценностей” и др. образовали общественную Академию прогнозирования (исследований будущего) : Russian Futures Studies Academy - Akademia prognozirovania в составе нескольких отраслевых и региональных отделений (президент - И.Бестужев-Лада). Академия приступила к реализации нескольких исследовательских проектов, начала выпускать “Бюллетень”, “Вестник”, “Ежегод-ник”, но вскоре выяснилось, что без развития рынка прогнозов в российском и международном масштабе (включая государственные заказы) эта работа обречена на неизбежное затухание. Поэтому в 1999 г. Академия вошла органической составной частью в Международную ака-демию исследований будущего: International Future Research Academy как конфедерацию нескольких десятков национальных академий того же профиля или других прогностических центров с единственной целью: создать цивилизованный рынок прогнозов в национальных и интернациональных масштабах (генеральный секретарь Организационного комитета этой академии - А.Гаспарини, Италия).

Первый совместный исследовательский проект Академии: “Италия и Россия 2001-10: проблемы и решения” имеет в виду именно вышеназванную цель. К нему подключаются еще несколько стран. Он рассчитан на полгода: с января по июнь 2000 г. (включительно). Пред-полагается разработать поисковые и нормативные прогнозы по следующим аспектам обеих стран:

1. Окружающая среда: минимизация “зон экологического бедствия”.

2. Население: преодоление тенденций депопуляции, вырождения того и другого народа.

3. Экономика, финансы и занятость в условиях комплексной компьютеризации.

4. Перспективы превращения туризма в ведущую отрасль экономики обеих стран.

5. Образование и культура в условиях триумфального шествия антикультуры.

6. Физиология и психология человека в начавшемся процессе киборгизации личности.

7. Расселение: как быть с кризисом крупных городов и деградацией сельской местности.

8. Перспективы компьютеризации транспорта и связи.

9. Безопасность государства: стихийные бедствия, преступность и терроризм, военная угроза.

10.Геополитические прогнозы: страна и мир.

Конечно, на российском книжном рынке всегда много книг о будущем России и мира. А в 2000 г., на фоне юбилейной истерии, их будет еще больше. В них часто встречается слово “прогноз”, но на деле это все те же “размышления о будущем”, что и сто лет назад. Здесь даже речи нет к каком-либо исследовании, и почти все авторы, за редким исключением, даже не подозревают о существовании технологического прогнозирования. Возможно, читателю напомнит об этом только “Антология классической прогностики 2-й половины ХХ века”, которая уже подготовлена к печати и включает в себя ключевые главы из основных произведений Р.Юнгка, Д.Белла, Б. де Жувенеля, Г.Кана, А.Тоффлера, авторов первых докладов Римскому клубу и других классиков современной футурологии, перемежаемые сводками конкретных прогнозов на ХХ1 век практически по всем основным аспектам будущего Земли и человечества. Остается сказать несколько слов о подготовке будущих футурологов - об отношении к прогнозированию сегодняшней студенческой молодежи. В принципе отношение это было и остается таким же, как и у всего населения: любо-пытство, быстро переходящее в безразличие. Любопытство, потому что всегда интересно узнать что-либо “о будущем”. Безразличие, потому что изучение будущего, как и прошлого, не дает никаких практических результатов для настоящего, ибо не востребуется обществом. Кроме того, сказывается презентизм обыденного сознания: уподобление будущего прошлому и настоящему и стало быть не требующего к себе особого внимания. Сказывается и дискредита-ция прогнозов, ориентированных на предугадывание, поскольку почти все они оказываются несостоятельными. А в последние десять лет к этому добавляется деморализация населения вообще и молодежи в особенности, ибо перспективы и безо всяких прогнозов открываются самые мрачные.

Вот почему попытки наладить преподавание прогностики как специального учебного предмета в университете с конца 60-х гг. и по сию пору неизменно терпели неудачу. Иногда в том или ином университете удавалось на какое-то время создать даже кафедру прогнозиро-вания (такие кафедры имелись в Москве, Ленинграде, Новосибирске, Киеве, Свердловске, Алма-Ате), но её раньше или позже приходилось закрывать, так как оказывалась неразрешимой проблема специализации студентов: известно, что исследование будущего междисциплинарно по своему характеру, а советская наука и университеты до сих пор построены по строго дисциплинарному принципу. Некоторые энтузиасты ухитрялись годами читать лекционные курсы и вести семинары по прогнозированию на разных факультетах разных университетов (в Московском университете, например, такой курс ежегодно читается и семинар ведется с 1969 г. по настоящее время), но это всегда было только для желающих. При этом в качестве учебных пособий использовались “Рабочая книга по прогнозированию”(1982) и два-три учебника 70-х годов. Примерно такое же положение сложилось с диссертациями на соискание ученой степени кандидата или доктора наук. В библиотеках есть несколько сот рефератов диссертаций 1967-99 гг. по прогнозированию. Но, как и во всей литературе, вы тщетно будете искать здесь хотя бы один конкретный прогноз. Уже сам выход на защиту по тематике прогно-зирования - отчаянно смелый шаг, связанный с повышенным риском не получить нужного большинства голосов членов ученого совета (примерно каждая десятая докторская диссер-тация по данной тематике была провалена догматиками). А уж попытаться дать прогноз - значит, заведомо идти на скандал и провал. Во имя чего? Из почти полутора сотен моих официальных и неофициальных диссертантов лишь двое продолжают заниматься прогнозиро-ванием, да и то лишь в качестве университетских преподавателей. Остальные нашли себе более выгодные занятия, востребованные государством и обществом. Это печальное положение начало понемногу исправляться лишь с середины 90-х гг., когда стали почти ежегодно проводиться “Летие школы молодых футурологов”, с охватом нескольких десятков студентов, аспирантов и младших научных сотрудников каждая. С 1997 г. в новообразованной Академии прогнозирования учреждена молодежная секция стажеров, правда, работающая пока лишь в Северо-Западном отделении Академии (С.-Петербург). Cледует ожидать, что в рамках данной секции практика проведения летних и зимних школ молодых футурологов станет более систематичной. На большее в обозримом будущем вряд ли можно рассчитывать.

I. Bestuzhev-Lada FUTURES STUDIES IN THE USSR (1966-1991) AND IN RUSSIA (1991-1999)

Prof.Dr Igor V. Bestuzhev-Lada is Professor, Moscow University, and President, Russian Futures Studies Academy. 117217 Moscow, Russia, 34, Bolshaya Cheremushkinskaya, c/o Institute of Microeconomics, tel/fax (095) 128 1710, e-mail: lada@imce.ru

Futures studies in USSR/Russia leave by roots in the precocious futurology of the end X1X - beginning XX centuries, when some outstanding European, American, and Russian scientists - D.Mendeleev, I.Metchnikov, K.Ziolkowsky and others in Russia - have acted in their works with reflections about the future. In 20-s some books and many articles on this theme were published, including that of V.Bazarov-Rudnev in 1924-28 with a statement of the concept of the problems-goals approach to the future, which is now basis of modern technological forecasting. But it was not to understand for contemporaries, was forgotten for decades and was entered into futures studies literature in 80th only. Since the end of 20-s and till the middle of 50-s the Stalin’s political regime has liquidated all studies in social sciences, including the sphere of the future. There was only imitation of “scientific prediction” in dogmas of “scientific communism”. In the middle of 50-s the thawing of Krushchev’s reforms has resulted in some revival of social sciences and during the first half of 60-s some books and articles” about the future in general” were published, but not yet supported with any special studies (I.Lada. If World Disarms, 1961; G.Dobrov and A.Golian-Nicolsky. Century of Great Hopes,1964; I.Lada and O.Pisarzhevsky. Profiles of the Future, 1965, and others). But such publications were permitted only by way of the comments to the new political program of the Soviet communist party, therefore it was necessary to state the forecasts by the language of Esope. The situation was changed in 1966 only, when the third perestroyka, i.e. Kossyguin’s liberal reforms, was begun (the first was Lenin’s new economic policy of 1921-29, and the second - the thaw of Krushchev’s liberal reforms of 1956-64). During all three perestroykas attempts were made to revive an realized utopia of barracks socialism by some liberalization of the political regime, including loosing of repressions and censorship. But then the ruling circles curtailed reforms, which threatened their autocracy.

In 1966 on the XX111 Congress of the Soviet communist party was decided to expand the problematics of economic planning by adding of social aspects and resting on “scientific base”. Unexpected for ruling circles was reaction to this decision as a movement of scientists and students under slogan of “scientific and technical forecasting”, i.e. forecasting in the sphere of science and industries only, not of society in general, no confrontation against “scientific communism” (please, not to confuse with technolocical forecasting!) After three years of fierce ideological struggle with marxist dogmatics, there was appeared in the USSR by the end of 60-s around a thousand (!) of sectors and departments in research institutes, big plants, government establishments, which were engaged in technological forecasting not only in the sphere of science and industries. Spontaneously there were appiered some non-government associations with own maga-zines beginning to organize almost annual congresses “on forecasting” with more then a thousand participants everyone. Almost each month in Moscow, Leningrad, Kiev, Novosibirsk and others USSR university centres there passed coferences, symposiums, colloquiums, seminars on this problematics with dozens and hundreds participants everyone. In this movement, according its leaders, was involved not less than 4000 active participants (more than 800 in Moscow only) and ten times as much of students and other auditory. Every year left on this problematics up to a dozen books, some dozens articles, some hundreds papers. There was published even an independent non-government (strictly forbidden in the USSR !) monthly review “Voprosy prognozirovania” (‘Pro-blems of Forecasting”): 14 issues before repressions. In 1966-91 there was published in the USSR over 500 of “scientific monographs on fore-casting” only, not considering thousands reports on futures studies and publicistics. As a matter of fact it was as much as continuation of forecasting boom of 60-s in the West, but with the Soviet specifity. Two third of all these departments and publications were that of forecasting in science and engineering ( mostly the last), near a quarter - in economics, near one tenth - in sphere of town-planning. Other branches of forecasting - concerning environment and health, sociology and poli-tology, population and culture, psychology and law, space and war, etc - made shares of one percent everyone. A special claster of forecasting was that in natural sciences: agro-, hydro-, weather-forecasts, in geology and mineralogy, in physics and chemistry, in medecine and biology, in cosmology etc.

Incompatibility in principle of forecasting in general and technological forecasting in parti-cular with anyone authoritarian and the more so totalitarian regime at once was coming to light. At authoritarianism/totalitarianism the statement of any problem includes simultaneously also way of its decision, for which has responsibility an appropriate fuctionary, who is to be punished if decision has no success. It is clear, that here no problem-forecast is possible. At once a typical Russian/Soviet problem appears: who is guilty and what to do and where authorities look? It is well known that any forecast usually reveals a challenge, on which authorities do not have an appropriate answer and which therefore is perceived as “the antiSoviet propagation”. With immediate repressive reaction.It is clear, that at such perception almost any forecast automatically turned in the category of “secret information”and accordingly was simulated so that not to cause discontent of any authorities. It is enough to tell, that from mentioned above 500 Soviet books “on forecasting” left in the USSR in 1966-91almost all were devoted to questions how to forecast and only few - what is predicted and that in publicism only so that to avoid a question on efficiency of existing regime. We could remind, that one of three or four such books containing not common consideration “on the future”, but more or less concrete forecasts, though in very “conformist”, “non-problem” phrases (I.Bestuzhev-Lada. The World of Our Tomorrow. 1986) has sustained in several European countries up to ten editions, including two in FRG, two in GDR and on one in the French, Danish, Polish, Bulgarian, and Slovak languages. So great was the interest to “misterious Soviet Futurology”. And in Russian this book has appeared only some years after the numerous foreign publications 1984-85 and publication practically all of its chapters in many Soviet magazines 1982-85. In fact there was only one way to publish concrete forecasts: to present it under a cap of “criticism on the bourgeoise futurology”. The mountain of such literature quickly has grown - dozens and dozens books out of five hundreds mentioned above, hundreds and hundreds articles. There were two preliminary conditions for such publications: all forecasts were not to compromise the future of the USSR and “socialist camp”on the whole and were to present the agony of capitalism and non-competence of “bourgeoise futurologists”. These condititions were actual even for books and articles translated into Russian. Therefore a Soviet reader could be familiar with works of Western theorists and methodists of forecasting, could read books about general prospects of mankind, but books with concrete forecasts, especially touching USSR, were inaccessible to him. Let’s tell, works of E.Jantsch, J. Martino, J.Tinbergen, A. Peccei were translated, but that of J.Forrester and Medows did appeared in Russian in 90-s only,and G.Kahn’s“The Year 2000”and Toffler’s“The Future Shock” were published in Russian as top secret documents for top Soviet authorities only. However such a “mimicri” does not helped to Soviet futurists. Since 1969 Soviet authorities frightened by “The Prague Spring” have begun curtailing the third perestroyka and in 1970-71 have smached once more all social sciences. Hundreds of scientists protesting against invasion in Czeco-slovakia were dismissed, have several forms of diffamation with prohibition to publish anything, to make lectures for students or contacts with colleagues in other cities and countries. Some of my colleagues had such kind of “home arrest”up to 20 years - till 1991 (I personally - only one and a half year). The Vice-President of USSR Academy of Sciences Prof. A.Roumiantsev, who “has opened the road” to forecasting, to “concrete social research” (i.e. not dogmatic marxist), to mathematics in economic research, to sociology and politology strictly forbidden before, - was removed from his post.Some ideological leaders of “technological forecasting movement” (B.Tardov, I.Bestuzhev-Lada and others) did get “home arrest” mentioned above. The USSR has entered in period of stagnation (“zastoy”), has gone through 4th and 5th dead born ”perestroykas” (that of Brezhnev in 1979 and of Andropov in 1982) to the 6th of Gorbatchev in 1985-91, brought to crash of political regime, disintegration of USSR and disappearance of “world socialist system” and at the end to the 7th “perestroyka” of Eltsin in 1991-2000 (in 2000 Eltsin must be retired after two terms of an elected Russian President according Russian Constitution). Already to the beginning of 70-s it has become clear for the ruling circles in Kremlin that USSR has lost arms race, i.e.as a matter of fact has lost the Third World War under pseudonym “Cold War”. Has lost race with an enemy, who was four times stronger economically and quality stronger technologically. Therefore Kremlin near 20 years - till Gorbatchev capitulation to NATO in 1989 - tried to compensate the techno-economic weakness by offensive activities in Asia, Africa, and Latin America. And to compensate the fictitiousness of “socialist planning” by “scientific grounding”. With this purpose in 1972 there was created some kind of forecasting state service under pseudonym “Complex Program of Scientific-Technical Progress”. By 1976 it was developed to a special state system under USSR Academy of sciences, ministries of planning and of building (“Gosplan”and “Gosstroy”) with more than half-hundred comissions on all branches in its structure: from industries and international relations to education and culture. Each comission was in fact a committee of 30-70 presidents, directors, heads and other top bureaucrats. Each comission mem-ber had behind him dozens and hundreds subordinated who did drafts of documents under super-vising of a hierachy of editors-slavedrivers. Thus into system were involved summa summarum as much as 20000-30000 quasifuturists who had no idea about forecasting and especially of techno-logical forecasting. This great army did prepare during first two years of every 5-years planning period (“piatiletka”) in 1972-74, 1976-78, 1982-84 and 1986-88 top secret documents with demands to give more money for appropriate branch on 20 years prospect. It was supposed, that these quasiforecasts will be developed in Gosplan into 10-years programs and at the end - into 5-years plans of a national economy development.

But in fact bureaucrats in Gosplan did ignore all quasiforecasts and elaborate their quasi-programs and quasiplans “from achieved”, i.e. put in their documents only data, which “look good”in politics and propagation. And top bureacrats at Kremlin in turn did ignore all these quasiplans accepting secret voluntaristic decisions quite independently of any forecasts, programs, and plans. So for example according plans the USSR spent (as if!) 20-30 billions roubles for arms race against 200-300 billions dollars in the USA and none the less got the parity of arms. In fact it was 16 cents of each dollar of national income in the USA and 88 kopeeks of each rouble in the USSR with doubling the charges on race of arms each five years. It is easy to imagine a real forecast of such a race and to understand why in the USSR all real forecasts were considered as secret documents. And why Soviet futurists were simply frightened to elaborate and to try to publish such forecasts! Later,in 80-s,some departments of the giganticCentral economic-mathematical institute were reorganized as a special Institute of economic forecasting with some hundreds fellows and a special magazine to sommarise non-secret materials of comissions mentioned above. The Institute and all comissions formally exist till nowadays, but what forecasts under past and present conditions? As a result there were and are two institutes-twins instead of one before, that’s all. It is necessary to notice, that told concerns not only to the USSR. In German Democratic Republic and in Bulgaria since 1968 till 1991 there were state forecasting services much stronger, than in the USSR. They included commissions on forecasting at Politbureau of ruling party and at premier-minister (that it was not possible to make in Moscow, despite of many attempts during 1967-70), departments of forecasting almost in each ministry and in each district, and also at the largest enterprises, chairs of forecasting at many universities etc. Not so total, but similar establishments were also in Poland, Czechoslovakia, Hungary, Romania. And what? They everywhere did “function” as though in themselves, the planning went in itself, and voluntaristic decisionmaking - in itself. Anything another under totalitarianism is impossible in principle. Thus, we see in the USSR in 1966-91 as though three levels of approaches to problems of the future. On the first, lowermost level we see hundreds departments of various establishments elaborating secret technological forecasts “for confidetial using only”. According some expert evalua-tions there were prepared during these 25 years dozens of thousands such forecasts - an ocean of the secret future information. However it is necessary to take into account, that such forecasts were always “corrected” by several instances of the heads, which always were influenced first of all by fear before higher instances and consequently in every possible way did try to avoid any problematique and the more so euristics, innovations in a statement. And a forecaster himself usually was guided by the same reasons, so any concrete evaluations and data sunk in habitual (till now) idle talk, froth. On the second, intermediate level there were discussions of the done work at the working meetings mentioned above. There still it was possible to meet concrete evaluations and data in essens, but they also sank in froth, becouse many opponents-dogmatics always may be denun-ciators, and authorities strictly stopped any attempts to take “liberties” with forecasts. Finally, on the third, top level we see hundreds of books and thousands of papers with the same “how to predict” or with very common evaluations of general perspective of that and that phenomenon. We shall refere as an example - one of hundreds possible - to works of the Sector of social forecasting in Institute of sociology, USSR/Russia Academy of sciences - a unique body of this profile in this country (periodically such sectors arose in Moscow, Leningrad, Novosibirsk, but all quickly disappeared, becouse forecasting in sociology, for the clear reasons, is much more risky, than in the sphere of scientific and technical progress, economics or town-planning). In 1969-91 the sector has fulfilled 6 full-scale future research projects with some preprints on intermediate reports and with final monograph in Russian on every project (the same title for a project and a appropriate monograph) and with confidencial report in Department of science, USSR Communist party Central Committee on every project.

1. Forecasting in Sociological Research (1969-78).The theory of forecasting of changes in needs of the personality and of the society, in social structure, in structure of time of society (social time), in spatial organization of life activities of society (social space) is developed, are given key evaluations on each direction of research. But in the monography, as well as in all subsequent, the censorship has left only most general trends characteristics, as though “by itself understood”.

2. Forecasting Social Needs of Youth (1969-78). The attempt of interrogation with the purposes of forecasting not of the experts, but of usual respondents is made. The restrictions of such approach and ways of overcoming them are revealed with the help of psychological tests. The youth was chosen as object of research not only becouse non-trivial estimations were expected, but also becouse some fellows rates were paid by Central Commitee of Youth Union. However, all rates were stolen by Institute’s administration (usual in the USSR) and quite other people did realize the project. The expectations, that the youth could give more non-trivial estimations about future things as the aged people do, has appeared vain becouse of presentism of common consciousness of people of any age, i.e. likening past and future to the present. Near all concrete forecasts and even simple youth estimations about the future hav not got in the monograph, have sunk in archives of the Youth Union.

3. Social Indicators of the Soviet Society Way of Life (1976-80).There was developed the theory of indication - ordering of parameters set in initial (base) model of a forecasting object on an example of such complex objects in social forecasting as changes in the society way of life. But forecasts were remined only in some confidential reports, from the monograph it was deleted all up to one.

4.Exploratory Social Forecasting: perspective problems of society. Essay of systematization (1981-84). The author’s concept of exploratory forcast specifity is developed as well as a system of modern global problems in context of globalistics as a special field of futures studies. Concerning the USSR are made exploratory forecasts of expected changes in social structure (with some corrections of estimations in the first project), in the system of needs, in the system of social organization and control, in structures of social time and space, in spheres of labour, family life, education and culture. Clearly, in the final monography there were only most common phrases.

5. Normative Social Forecasting: perspective goals of society. Essay of systematization (1984-87). The author’s concept of normative forecast specifity in its correlation with such a form of social control concretization as goal-setting is developed. If to remove an inevitable that times in this area the umbrella of “scientific communism”, so you can see forecasts of desired changes in decision-making of modern global problems, and concerning USSR in spheres of labour and family life, health, education and culture, environment, social organization and control. Of couse, all these things were castrated in the final monography, but a very important step was made to another field of futures studies, to alternativistics, developed in the monography “Alternative Civilization” (1991, published in Russian 1998, to be published in English next year by Publ. House Nova Science in New York, USA).

6. Forecasting Founding of Social Innovations (1987-90, the monography was published in Russian in 1993). The theory of innovations in the social sphere is developed, as well as forecasts of radical changes in labour, division of powers, stabilization of family, modernization of school, social organization of science, culture and health, optimization of city building, salvation of nature, re-duction of crime, desalkoholization of Russian society. A special chapter was devoted to alter-nativistics. The publication of the monography after years and years was gave by the price of refusal from the most radical innovations.

I am sure that among hundreds of such sectors dozens and dozens have realized similar projects but many without publications - secret reports for archives only. It would be a mistake to say, that Soviet futurists reconciled with such situation. No, reaction this time was the same as in 60-s: non-government movement expanding parallel with state fore-casting service mentioned above, but no contacts between though there and there mostly there were the same people. First, approximately since 1974 there were “half-underground” (a special Soviet term: it is no permission, but no prohibition) seminars on a loft of one building of Moscow Air Institute with a hundred and more participants. In 1976 it was possible to create on this base a Comission of Technological Forecasting in system of USSR Council (later - Union) of scientists and engineers societies. In 1979 the Commission was unwrapped in Committee of some ten commisions, beginning from that of theory, methodology, organization of forecasting and ending that of social, economic, ecological, global problems of technological forecasting (Chairman of the Committee was S. Sarkisian, then V. Leontiev).

The Committee in 80-s has restored scales of non-government organizations in the sphere of technological forecasting at 60-s: almost annualy congresses with a thousand and more parti-cipants in university centres of near all 15 USSR republics, almost monthly (in Leningrad even - be-weekly) conferences and seminars with dozens and hundreds participants, a mountain of books and publications. However all this system could function only when publications and trips to meetings were paid by state budget. In 1988-90 all this system was disorganized and in 1991 paralysed, though much is formal existing till now (according the same principle: no permission and no pro-hibition).

After putsch in August,1991 the Soviet censorship was disappeared, but on its place did appeare the well known in Western countries “censorship of the market” : published, “televisioned”, and “radioned” all what is profitable for anyone who can pay therefore having mercenary interest. You can add to this an old paradox of any forecast known as Oedipe Effect - so-called self-fulfilling or self-destroying forecasts where prediction is annihilated by decision (action on decision). It is well known that decisions all over the world are accepted either in a voluntaristic way when a decisionmaker acts intuitively or after preparing a decision in decisionmaker’s staff, and the chief only expounds it. In both cases intervention of a futurist warning about possible undesirable consequences of planned and the more so already accepted decision is perceived as an attempt on authority of the chief or, at least, on his staff. Also is rejected from a threshold. Basically problem is easily decided by connection of a futurist to process of decisionmaking at the earliest stage, when the nobody’s authrity is not touched yet. But in practice it all over the world occurs rather seldom - mainly when itis necessary to accept an especially complex and risky decision. So is going even in situation of market mechanisms and democratic regimes. What to tell about authoritarian and the more so totalitarian regimes? We have already mentioned, that fore- casting and totalitarianism are incompatible basically. As a matter of fact there here is possible only a mimicry - imitation and profanation of forecasting. The authoritarian regime - and it is completely kept not only in Russia, but also in other republics of the former USSR - opens, in comparison with totalitarianism, some practical opportu-nities of the valid, not fictitious forecasting. But these opportunities are not used anywhere by virtue of a number of psychological features of a typical authoritarian decisionmaker. First, such personality, as a rule, has not a high level of political and any other culture (people of high culture at an authoritarian regime either think scorn of politicians or, anyway, almost never make the way to top positions). Therefore such people always beforehand is sure in correct-ness of their intuitive or prepared by the staff decisionmaking. To such people in general is alien any reflexion concerning all conceived and made - especially concerning future things. Secondly, such personality is always afraid, that any problem information, especially fore-casts, can expose him in adverse light before authorities, contenders and enemies. Therefore it rejected apriory. At last, thirdly, when general background of forecasting is obviously inauspicious (and in Russia today any optimistic forecast from a threshold is perceived only ironically), the reference to such information is fraught with danger of further demoralization for a leader and his subordinated. Therefore any reference to future - especially to long-term forecasts - is usually avoided. However, in mass consciousness of the people the desire is inersdicable “to glance into the future”, to foresee, who will win next elections, what rate of dollar will be,what terrorists can undertake in following times, etc. Therefore in Russia of 90-s, as mushrooms after a rain, appeare dozens “centres of analysis and prognosis”, which earn much money by attempts of such divination - almost always, as in a roulette, unsuccesful. They are not embarassed of such attempts failure in 60-80-s: nobody of futurists in the world that times did foresee the USSR disintegration and disappearance of “world socialist system”,though there were enough of antiSoviet theories (non forecasts!) like number less opuses of Bzesinski. And that many technological forecasts revealed gathering in the USSR and in “socialist camp”at the whole a very serious problem situation (more serious then all modern global problems!) developing in critical and further in catastrophic one was of no interest for politicians and men in the street. Was perceived in the best case for some futurists (including personally the author of this article) only as illustrations for something like “legal”, non-dissident antimarxism. Equally as there was of no interest also normative forecasts of eventual normalization of this problem situation.

Indeed, today the mass reader, TV spectator, radio listener not only in Russia, but in the world has too no interest for exploratory forecasts of development the global problem situation in critical and catastrophic one during the first half - may be, even first quater - of next century. Equally as no interest for normative forecasts of eventual transition to an alternative civilization capable to overcome such problems: it seems too abstract and too old-fashioned like Club of Rome some 30 years ago. But it is a tragic mistake! Certainly, a forecast-divination, say, of the data of beginning the next world war with sub-sequent wreck of euro-american civilization (including Russia and all the Eastern Europe) like that of Ancient Rome Empire and by the same reasons could shock world public opinion like some first reports to Club of Rome 30 years ago. But this time such quasiforecasts will be only a kind of charlatanry (not war - it is riping and riping with predetermined results, but attempts to foresee something unforeseable in principle). And nevertheles, in the foreground of forecasting in Russia today, as well as all over the world, were and are attempts of divination. Certainly, here and there in Russia as if on inertia there are elaborated technological forecasts too - but of no interest for government and society as years and years before. No more in hundreds, but in some - may be, in some dozens - future research centres till this year (1999) having no regular contacts, very few people excepted, between them and with colleagues in the world. By way of an illustration besides we should again refer to an example, the only well familiar becouse on personal expierience (no information in this country of other activities at all!). That of Sector of social forecasting, Institute of Sociology, Russian Academy of Sciences. In 1991-95 the sector has realized the 7th future research project “Perspectives of Russia Transformation: an expertise future scenariobuilding monitoring”. Practically it was an annually questionnaire (three times) for some 60 top experts - equal groups of the economists, sociologists, politologists, and representatives of other disciplines - and construction a set of future scenarios on this base: inertial, evolutionary, revolutionary, catastrophic, ideal, optimal etc. By the way our experts did well predict in January-February 1991 the putsch in August 1991 (even the month!), in January-February 1992 the inevitable fall of the monetarist policy of Gaidar government to the end of this year(Gaidar was dismissed in December), in January-February 1993 the civil war between Eltsin administration and Russian communist parliament after summer this year (the fusillade and dis-persal of the paliament was in October this year) etc. But all this was not a main task of research. The final monograph under the same title was published in Russian in Publ. House of Moscow university in 1998. The methdological part of this monography was published in Italian by Publ. House of Istituto di sociologia internationale, Gorizia, Italia in 1997. The publicistic version of the same problems was published in Russian in the book “Russia on the eve of XX1 century: 1904-2004 - from a colossus to a collapse and back” (to be published in English next year by Publ. House Nova Science in New York, USA). But limited circulation of all three books and the total collapse of the Russian books-, magazines-, and newspapersmarket (with exception of detective and similar literature, “yellow press” etc) resulted in that as these futures studies like all others remained un-known even for majority of Russian colleagues, let alone the foreign colleagues and wider reader’s audience. And of course no attention of Russian government, politicians, scientists. In 1996-2000 on the same monitoring technology the sector realizes the 8th future research project “Forecasting of expected and desired changes in Russian Education System” (Including sub-systems of parents and pre-school education, elementary, middle, and high school, universities, training and retraining of employee, general self-education of adults, complementary education in clubs of interest). There was published some intermediate reports and the final monograph is in progress. But there is no doubt, that all this is waited the destiny of the previous project. Anyway, there is no doubt, that it will not be used by any bodies of Russian national education management, which have today only one care: no changes becouse of fear not to deteriorate existing - very bad - situation. So this project is of no interest not only for government, but even for Russian academy of education, in spite of a fact, that director of this project is one of Academy’s top managers. Parallel, in 1993-1997 in framework of Department for education and culture, Russian academy of education was realized a special future research project “Social forecasting and perspectives of culture” (final monography in Russian in 1997).In fact there are forecasts of expected and desired changes in all twelve types of culture establishments: books-magazines-newspapers business, TV and radio, cinema and theatre, club and museum, public library, city and national park, sports. With the same destiny concerning practical results as mentioned above. Indeed, similar examples can be continued, but all reminded unknown behind frameworks of that or other research group till creation of Russian and International future research academies in 1997-99 (see below thereabout). Before creation of these bodies there was in Russia nearly ten years long (1988-97) no body, no bulletin, no any information exchange between Russian futurists.

It is necessary to tell, that Russian futurists during these ten years undertook and continue to undertake some attempts to leave from a situation of the tightened information paralyses.

Since the end of 80-s, when the Soviet repressive-censorial system began to collapse, some new non-government organizations in the sphere of forecasting like that in 60-s and 70-s were spon-taneously arisen: “Association for the Future in Co-Operation with World Futures Studies Federation” (President - I.Bestuzhev-Lada), Association “Forecasts and Cycles”(President - J. Yakovez), Association of Financial Analists and Futurists (President - J. Sidelnikov). In 1997, after some years of negotiations, these organizations, together with “Kondratiev Foundation”, research centres “Applied Prognostics”, “Strategy”, Centre of Human Values did form the Russian Futures Studies Academy (Akademia prognozirovania) structuring in many branch and regional departments (Pre-sident - I.Bestuzhev-Lada). The Academy has begun realization of several research projects (some of it see below), publication of “Bulletin”, “Magazine”, “Yearbook”. But without a well developed marketing in national and international scale this work is doomed on inevitable attenuation. That’s why the Academy in 1999 was coming to International Future Research Academy as a confederation of national academies of the same profile with a common task: to create a civilized forecasts market including governmental section and also such international organizations as UNO, UNESCO etc, in co-operation with World Future Society, World Futures Studies Federation, Futuribles International and other futurists organizations (Secretary General of the Academy Organizing Committee - A. Gasparini, Italy). First joint research project of the Academy “A country and the world in 2001-2010: problems and decisions” is oriented on the market mentioned above. First potential participants are around two dozens countries all over the world. Time of the project realization: January 1st - June 30th, 2000. There will be exploratory and normative forecasts on ten aspects of expected and desired changes in each appropriate country:

1. Environment: minimization of “ecological disaster zones”

2. Population: overcoming depopulation trends

3. Settlement: crisis of cities and degradation of villages

4. Economics, finances, and employment in process of total computerization

5. Tourism as one of leading industries of XX1. century

6. Transportation, communication, computerization

7. Education and culture versus anti-culture

8. Physiology and psychology of a human being in process of cyborgization of a personality

9. State security: didasters of nature, criminality, terrorism, war

10. Geopolitics: a country in the world.

Certainly, in the Russian book market always there are a lot of books “about the future of Russia and World”. And in 2000 under millenium hysteria them will be ever more. Here you often can meet the word “forecast” but really there are the same “reflexions on the future” as hundred years ago. There is no research on which base a book or an article is written. And almost all authors do not suspect about existing of technological forecasting with its forty years history. May be, will remind thereabout an “Anthology of Technological Forecasting Classics: 1952-1999”, which is prepared in Russian Futures Studies Academy for printing next year and which includes the key chapters from the basic works of R.Jungk, T.Gordon, O.Helmer, B. de Jouvenel, D.Bell, E.Jantsch, G. Kahn, J. Mchale, F.Polak, E. Cornish, J.Galtung, O.Flechtheim, A.Toffler, A.Peccei, D&D Medows and others authors of reports to the Club of Rome, H. Henderson, J.Naisbitt and others, alternated by reports of concrete forecasts and brilliant illustrations concerning next century. In this connection pertinently to remind a drama history of USSR participation in international futurists associations. Since 1967 and till 90-s there appeared in all international future research directories only one-two Soviet names out of hundreds in reality, and always the same. The reasons were that Soviet“oficial science” was in principle against any interdiscilpinary studies like cybernetics or futures studies, and there was no permission for any participation in such things, and “top bureaucrats” in science who could get such permission were afraid becouse of their career, and others simply had no real possibilities to take part. It is enough to tell that it was only one Soviet Club of Rome member and only becouse he was husband of Soviet Prime Minister daughter.

In 1967 one Soviet futurist have allowed to publish his works in futures studies under his real surname. Before since 1951 he had no opportunity for publications at all (only letters to Stalin and others Soviet leaders with no reaction of course), and since 1961 he has published some books and articles under a pseudonym. Becaming “legal” he began negotiations with R.Jungk and B. de Jouvenel about creation a World federation of existing to that time futurists associations, and therefore all three were elected later as honorary members of the Federation. But not of associations, simply of some hundreds individual and some dozens institutional members only,becouse the Soviet participant of negotiations was to that time repressed and has no possibility to help in negotiations between existing futurists associations. When he was at last got free of his more then a year and half “home arrest”, he as all his Soviet colleagues had no permission to take part in activities of any associations or federations of “bourgeoise futurology”. And only the status of an Honorary member for what there was necessary no permission did give him since 1984 such a possibility. But in 1996 this status was abolished in principle, and an another problem arised. Very few people in the West understand the difference of living standards in the 1st, 2d, and 3d worlds in the world. As a matter of fact ten dollars of a month per capita income in the 3d world are quite the same typical (mass, middle etc) case as hundred dollars in the 2d (including Russia) and thousand in the 1st. So for example a $40 or 300 fee, a $50 dinner, a $ 100 hotel, a $ 1000 air-ticket etc are for a Russian participant with his typical salary quite the same thing as $ 400 or 3000 fee, $500 dinner, $ 1000 hotel, $10000 air-ticket for an American or West European.And if he is not of“New Russians” (2% of Russians) or has no access to the Western system of sponsorship(very few have) so no possibilities to take part at all.

In 1970, before his “home arrest”, the same Soviet futurist on the 7th Congress of Inter-national Sociological Association in Varna, Bulgaria did initiate creation of a research committee on futurology (later - ISA RC-07 Futures Research). He was elected as President of the Committee, but having no chancery for telecommunications and being in situation of “iron curtain”, especially concerning the “bourgeoise futurology” he asked his personal friend Bertrand de Jouvenel to help as co-president (also elected). After the death of de Jouvenel he was replaced on the same post by his another personal friend Eleonora Masini. And both together as two co-presidents did their charge till 1996, becouse there was no practical alternative for this co-presidence. At the end after some attempts in 1996 new Presidium of the Committee was elected. And the founder of the Committee has received an invitation letter to take part in Committee activities as if he was a tyro in this case. His name was deleted from a history of the Committee.

So in practice worked the “iron curtain” in the sphere of futures studies. Let us hope, that now, with creation of the International Future Research Academy as a kind of daughter organization of World Future Society, World Futures Studies Federation, Futuribles International and other futurists associations (you see here the idea of the “federation of associa-tions”mentioned above), as a confederation of some dozens national futures studies academies this type (to the end of 1999 there were around two dozens of institutional members of the International academy), as a network og joint future research projects - let us hope that now Russia and other republics of the former USSR will begin to leave from isolation in the sphere of futures studies in the world. It is necessary to tell some words about a quality of the future research next generation, i.e. about relation to the future of today students in Russia. In principle it is quite the same as of all population: curiosity quickly passing in indifference. The curiosity, becouse always is interesting to find out something “about the future”. Indifference, becouse the study of the future, as well as of the past, does not give any practical results for the present, and will not be claimed attention by a society. Besides has an effect the presentism of ordinary consciousness mentioned above. It is also important the discredit of forecasting focused on divination becouse of nearly always appeared insolvent. And during last ten years to all this is added in Russia the total demoralization of population in general and of the youth in particular. For the pro-spects without any forecasts open most gloomy. That is why attempts to adjust the teaching of technological forecasting as a special educa-tional subject at university from the end of 60-s till nowadays invariable suffered failure.. Sometimes at that or other university it was possible on any time to create even chairs of forexasting(such chairs were available in Moscow, Leningrad, Novosibirsk, Kiev, Sverdlovsk, Alma-Ata), but it earlier or later should be closed, as there was a unsoluble problem of students specialization and then employment. It was said, that futures studies are interdisciplinar on the character, but Soviet science and teaching are strictly monodisciplinary in principle. Some enthusiasts managed by years to read lectures and lead seminars on forecasting at several faculties of several universities (at the Moscow university, for example, such lectures and seminars are taken place since 1969 till now), but it is of course not obligatory courses, facultative for wishing only. As the manuals there are used till now some text-books of 70-80-s and “Handbook on Forecasting”(1982). The similar situation has developed with PhD (candidate of science in Russia) and DrSc dissertations. There are in Russian central libraries some hundreds, if not thousands dissertations “on forecasting” 1967-99. But as well as in monographs you will vainly search here even for one concrete forecast. Even a dissertation “on forecasting methodology” is a desperately courageous step connected to raised risk not to receive the necessary majority votes of the scientific council members. Thus nearly each tenth DrSc dissertation “on forecasting” was declined by dogmatics in such councils. And to try to give a concrete forecast in your dissertation means obviously to go on scandal and failure. And for what? From nearly a hundred and half of my formal or informal post-graduate students only two young ladies (now not so young) continue to be engaged in forecasting, and that only as university professors, one of two later even as dean and rector. Others have found to themselves more profitable employment, claimed by the state and society.

This sad situation is beginning gradually to be improved only since the middle of 90-s, when nearly annually “Summer schools for young futurists” has taken place with some dozens students, post-graduates and young fellows of several universities. Since 1997 in new created Russian Futures Studies Academy a special section for young futurist improvers is organized, though really func-tioning only in North-West department of the Academy (St-Petersbourg). Here we see a good perspective for summer and winter schools of young futurists on the more regular base. On something greater in the foreseeble future hardly it is possible to expect.

rfsa главная страница

© - RFSA