МЕТОДЫ

METHODOLOGY

© - RFSA

PAGE 1

rfsa ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА

Бестужев-Лада И.В. Бестужев-Лада И.В. МЕТОДИКА ДОЛГОСРОЧНОГО УПРЕЖДАЮЩЕГО АНАЛИЗА ДАННЫХ В ТЕХНОЛОГИЧЕСКОМ ПРОГНОЗИРОВАНИИ.(Long-Term Advanced Data Analysis - LADA-Technique).

Бестужев-Лада И.В. БУДУЩЕЕ РОССИИ в свете современных технологических прогнозов.

Бестужев-Лада И.В. ПЕРСПЕКТИВЫ ТРАНСФОРМАЦИИ РОССИИ

Бестужев-Лада И.В. Часть П. МОНИТОРИНГ: ПРИКЛАДНЫЕ РАЗРАБОТКИ.

Бестужев-Лада И.В. МЕТОДИКА ДОЛГОСРОЧНОГО УПРЕЖДАЮЩЕГО АНАЛИЗА ДАННЫХ В ТЕХНОЛОГИЧЕСКОМ ПРОГНОЗИРОВАНИИ. (Long-Term Advanced Data Analysis - LADA-Technique).

Ну, что сказать?  Ну, что сказать?
Устроены так люди.
Желают знать, желают знать,
Желают знать, что будет.
                                                         Из современных шлягеров.
ПРЕДИСЛОВИЕ.

В формах конкретизации абстрактного понятия “предвидение” целесообразно развести два конкретных производных понятия: “предугадывание” и “прогнозирование”. Оба заключают в себе третье конкретное понятие - “предсказание” (состояния явления или процесса в будущем). Но в первом случае предсказание безусловно, оно характеризуется глаголами “будет” или “станет”. А во втором - сугубо условно, инструментально: “может быть или стать при определенных условиях”, на которых и сосредоточивается внимание исследователя. Типичные примеры предугадывания (которое, как правило, выступает под именем прогнозирования): кто победит на выборах или матче, каков будет курс доллара и т. п. Кстати, именно “прогнозы” подобного типа только и интересуют пока что заказчика, поскольку иные подходы ему просто неведомы. Именно на них ориентирована работа практически всех “центров анализа и прогноза” у нас, почти всех за рубежом. Оценка такого рода прогнозов производится “по степени оправдываемости”, которая в свою очередь, располагается по шкале: сбылось - не сбылось. Однако более 70 лет назад в работах В.А. Базарова-Руднева предложен качественно иной, альтернативный подход к будущему. И около 40 лет назад, независимо от него, этот подход в работах Б. де Жувенеля, Д. Белла и ряда других западных футурологов развернут в концепцию “технологического прогнозирования”: не “что будет”, а “что может произойти при наблюдаемых тенденциях и что надо сделать, чтобы произошло возможно более желательное” По сути, такой подход надо было бы назвать проблемно-целевым, потому что на практике экстраполяция в будущее наблюдаемых тенденций всегда показывает картину назревающих проблем, а оптимизация этих тенденций всегда сводится к выявлению путей возможно более эффективного их решения. В действительности чаще говорится об эксплораторно- , или поисково- нормативном подходе, составляющем суть технологического прогнозирования, что на деле то же самое.И хотя за истекшие 40 лет концепция технологического прогнозирования детально разработана в сотнях монографий, в тысячах статей и докладов, хотя многократно доказано, что бесполезно пытаться предсказывать то, что можно изменить решением (в том числе и с уче-том предсказания), ибо дает знать себя “Эффект Эдипа” - самоосуществление или, напротив, саморазрушение прогноза действиями на его основе, что технологический прогноз, как за-благовременное “взвешивание” последствий намечаемого решения дает для повышения эффективности управления несказанно больше, чем самые удачные догадки, - тем не менее, психология человека такова, что любопытство всегда перевешивает пользу, поэтому , при любых разъяснениях, он вновь и вновь задается вопросом: а что будет завтра? И получает очередное предугадывание - удачное или нет, другой вопрос.

Положение усугубляется социально-психологической несовместимостью технологического прогноза с традиционно существующей во всем мире системой принятия решений. Решение в лучшем случае вырабатывает аппарат, а ЛПР (лицо, принимающее решение) лишь с большим или меньшим апломбом озвучивает его. В худшем же случае - точнее, в девяти случаях из десяти - решение волюнтаристски принимает очередной самодур, который потом сам удивляется, к каким последствиям оно привело. В том и другом случае, когда в процесс принятия решения вмешивается футуролог со своими предупреждениями насчет нежелательных последствий, неизбежно возникает извечный конфликт, ярко описанный А.С.Пушкиным в его “Песне о Вещем Олеге”. До настоящего времени это правило практически не знает исключений, из чего вытекает проблема конструирования языка, одинаково понятного и для футуролога, и для управленца, и для “населения”. Для этого, по нашему мнению, необходима прежде всего общепонятная логика действий. И не столько в смысле последовательности операций, сколько понятности, какой конкретно результат, какую ощутимую выгоду они дают.

Такого рода алгоритм сведен нами в “Методику долгосрочного упреждающего анализа данных”, излагаемую ниже. Методика сопровождается иллюстративным примером (case study) одного из опытов её применения к деятельности типичной фирмы, имеющей дело с компьютерным оборудованием. Читатель может убедиться, что опыт вполне удачен.

методика

ШАГ ПЕРВЫЙ: ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМ. В каждом элементе человеческой жизнедеятельности - от личного распорядка дня до ситуации в семье, в фирме, в стране - ведущую роль играет проблема: разрыв между должным и сущим. Любой организм - от вируса до человека и человеческого общества - с известной точки зрения, есть всего лишь аппарат беспрерывного решения беспрерывно возникающих проблем. Нет проблем - нет и организма, нет и жизни. Именно линия проблемность-беспроблемность разграничивает органический и неорганический мир. В этом смысле можно сказать, что жизнь - это не столько одна из форм существования материи, сколько способ и процесс решения проблем, завершаемый только смертью. Поэтому первое, что должно приходить в голову при обращении от прошлого к настоящему и будущему - это какие проблемы создают необходимый импульс дальнейшего существования объекта исследования. Например, как успеть за день в пять мест, когда каждое требует минимум полдня. Или как быть с тенденцией нарастающего уменьшения объема продаж. Или выступать ли с открытым протестом против ненавистной правящей клики, либо ограничиться очередным скабрезным анекдотом о ней. Иногда достаточно всего лишь одной наиболее актуальной проблемы, чтобы вполне ясно обрисовалась перспектива. Но в большин-стве случаев лучше строить “дерево пороблем”: какая из них ключевая, от решения которой зависят все остальные, какая субключевая - зависимая от первой, но определяющая прочие, а какие - производные, целиком определяемые предыдущими. Весьма желательна индикация проблем - представление их в виде упорядоченной совокупности индикатумов - наименований конкретных показателей и индикаторов - цифрового, вообще конкретного выражения последних.

ШАГ ВТОРОЙ: ВЫЯВЛЕНИЕ ПЕРСПЕКТИВНЫХ ПРОБЛЕМ. Текущие, явные проблемы - еще не все.Не меньшее, если не большее значение имеют перспективные (будущие) проблемы, которые делятся на два класса: назревающие, уже на-чинающие давать себя знать, и ожидаемые, еще не возникшие, но могущие начать назревать при определенных условиях. И если состояние текущих проблем вполне может фиксироваться лицом, принимающим решения, или его аппаратом (лучше - при консультации с профессио-нальным аналитиком-прогнозистом), то для выявления перспективных проблем необходим, как показывает опыт, по меньшей мере опрос группы экспертов, дающий возможность объективи-зировать субъективные экспертные оценки, а еще лучше - дополненный анализом трендовых, сценарных и иных прогнозных моделей. В итоге второго шага “дерево проблем” выстраивается на трех уровнях: текущие, назревающие и ожидаемые. Например, дополнительный упреждающий проблемный анализ показывает, что значение четырех из пяти мест, в которые вам надо попасть на протяжении дня, при экстра-поляции наблюдаемых тенденций в будущее, явно снижается по сравнению с растущим значением пятого места, причем внезапно открывается перспектива необходимости посещения какого-то шестого места, после чего станет ненужным посещение первых пяти. Или тенденция уменьшения объема продаж дифференцируется: по каким-то статьям уменьшение может про-должаться, а по каким-то - нет, причем внезапно открывается опасность при определенных условиях прекращения продаж вообще. Или выясняется, что при традиционных формах протеста против правящей клики протестанты оказываются, как нередко бывает, всего лишь жалкими игрушками в руках еще одной клики, которая соотносится с правящей по известному принципу: хрен редьки не слаще. А при известных условиях затянувшаяся кризисная ситуация может начать перерастать не в нормально-проблемную, а в катастрофическую. Словом анализ перспективных проблем способен представить наблюдаемую проблем-ную ситуацию в существенно ином свете, требующем качественно иных решений.

ШАГ ТРЕТИЙ: ЦЕЛЕПОЛАГАНИЕ. Не будем останавливаться на логически основополагающем, “нижнем” уровне поста-новки целей: решение поставленных и выявленных текущих, назревающих и ожидаемых про-блем. Это само собой разумеется. Обратимся к более “высоким” уровням целеполагания, способным внести какие-то коррективы в якобы “само собой разумеющееся”. Зададимся вопросом: во имя чего решаются наблюдаемые или открывающиеся проблемы? И тогда, возможно, определится конечная цель, ради которой решаются “нижние” и промежуточные. И, столь же возможно, нижние уровни целей придется переформулировать, придавая процессу решения проблем иное содержание или направление. Что и требуется от целеполагания. Главное в целеполагании, как известно, - критерий оптимума. Образно говоря, каким видится оптимум - такова и цель. Например, оптимум - обязательно успеть во все пять мест любой ценой.Соответственно формируется конечная цель, определяющая остальные. И проблема предстает в совершенно новом свете: как миновать обычное наше азиатски-ритуальное блудословие на любой деловой встрече и сократить таким образом необходимые полдня до получаса-часа. Или, напротив, представив конкретный ожидаемый результат таким образом, при котором вовсе не требуется ровно пять визитов - можно удовольствоваться одним-двумя. Точно так же, “объем продаж” - вовсе не самоцель, а средство или во всяком случае - промежуточная цель ради достижения конечной - повышения рентабельности фирмы. Но во всех ли случаях повышение рентабель-ности равнозначно повышению объема продаж? Может быть, той же конечной цели можно достичь расширением консультативной деятельности или обслуживанием расширяемого круга постоянной клиентуры? Снова проблема радикально видоизменяется. Наконец, избавление от обанкротившейся правящей клики - тоже не самоцель. В данном отношении конечная цель может предстать как возвращение страны в сонм так называемых цивилизованных стран (без ложной идеализации оных, но с пониманием границы меж цивилизацией и варварством, не говоря уже о дикости предстающей глазам разнообразной “азиатчины”). При таком подходе проблема может переформулироваться в необходимость создания партий - правящей и оппозиционных, вместо существующей видимости их ради корыстных интересов известных лиц и кругов, необходимость действительного, а не фиктивного разделения властей - законода-тельной, исполнительной и судебной, необходимость перехода от личностно-авторитарного режима к демократически-правовому. Надо заметить, что иногда характер объекта исследования таков, при котором можно вполне ограничиться нижним уровнем целеполагания: просто - как решать наблюдаемые и выявленные проблемы? Тогда можно переходить от первого-второго шага сразу к четвертому, минуя “дерево целей”, как нечто само собой разумеющееся. Тем более, что последнее не-избежно связано, как минимум, с еще одним опросом экспертов.

ШАГ ЧЕТВЕРТЫЙ: “ДЕРЕВО РЕШЕНИЙ” И “ВЗВЕШИВАНИЕ “ ИХ ПОСЛЕДСТВИЙ. На этом этапе главное - не столько намечивание возможных решений для последующе-го принятия наиболее эффективных из них (или кажущихся поначалу таковыми), сообразно установленным проблемам и целям, сколько “взвешивание” возможных последствий заблаго-временно, еще до окончательного принятия решения. При этом, по понятным причинам, с особым упором на последствия не столько радующие(что всегда приятно),сколько огорчающие (ибо это полезно). Для этого требуется еще один опрос экспертов. Например, намечается решение взять такси и с его помощью успеть за десять часов во все пять мест. Огорчающим последствием может стать конечная сумма на счетчике. Если она неподъёмна,то от такого решения лучше отказаться заранее,а не при объяснении с водителем. Если вы решили сократить ритуальное время каждой встречи, то вспомните о любовнике, которому его любимая закатила пощечину, узнав, что у подъезда его дожидается как раз такси с включенным счетчиком.А если решили ограничиться шестым местом, как бы “перекрываю-щим” первые пять, то подумайте, как вас там встретят в следующий раз. Не исключено, что при таком подходе намечаемое решение претерпит существенные видоизменения. Или намечается решение обойти конкурентов демпингом - увеличением объема продаж по более дешевым, чем у них, ценам, чтобы наверстать упущенное, когда останешься моно-полистом. А не вылетит ли фирма в трубу при такой авантюре? Или не натолкнется ли она на контр-демпинг равного или более сильного конкурента? Может быть, поискать иное решение? Наконец, намечается решение при сложившихся обстоятельствах, допустим, плюнуть на родную страну, являющуюся одновременно чужим и враждебным тебе государством, и попытать счастья на чужой земле. Что ж, опыта в данном отношении у нас накоплено столько, что будущее в каждом типичном случае более чем ясно. Если есть шансы преуспеть и при этом смириться с положением “человека второго сорта”, каким неизбежно становится каждый русский в любой стране к западу, востоку или югу от России - собирай чемоданы. Если же шансы ничтожны и даже преуспевание неизбежно обернется разновидностью тюрьмы при жуткой ностальгии по родной казарме - лучше не пробовать.

ж ж ж

Как видим, во всех случаях никаких предсказаний относительно дня грядущего, судеб фирмы или государства не делается. Но конкретные данные в упреждающем режиме анализи-руются в сколь угодно долгосрочном диапазоне обозримого будущего (на практике - в диапазо-не максимум одного-двух десятилетий, дальше начинается невообразимое, заслуживающее отдельного разговора, связанного с перспективами комплексной компьютеризации обществен-ного производства и общедоступности оружия массового поражения - ядерного, химического и бактериологического).При этом таким образом,что позволяют намного повышать объективность и, следовательно, эффективность намечаемых решений. Разве этого мало,чтобы отвести технологическому прогнозированию место,по меньшей мере равнопорядковое со столь соблазнительными и столь неизменно тщетными попытками предугадывания грядущего?.. Ниже следует реальная иллюстрация успешного применения предлагаемой методики.

Бестужев-Лада И.В. БУДУЩЕЕ РОССИИ в свете современных технологических прогнозов.

Врез: Историк знает прошлое, но не может изменить его. Футуролог не может знать будущее, но способен изменить его, анализируя назревающие проблемы и неизбежные последствия намечаемых решений, подсказывая выбор оптимального из них. Именно за это их всюду в мире терпеть не могут управленцы. Только аппарат наметил решение, только начальник важно озвучивает его, как вдруг из темного леса навстречу ему идет очередной заветов грядущего вестник и предупреждает: “Примешь ты смерть от коня своего!” Ну, кому такое понравится? Справедливости ради надо сказать, что когда начальству приходится очень туго, то обращаются не к цыганкам, а именно к футурологам (разумеется, не у нас). И тогда эффективность управлен-ческих решений становится намного выше. Но когда опасность миновала - футурологов снова гонят с глаз долой. А в СССР и ныне вРоссии их обычно либо держат на положении цыганок, либо напрочь игнорируют.

Вообще-то, понятие “футуролог” - сугубо образное. На деле это обычный научный работник - технарь, экономист, социолог, биолог и т.д., занятый исследованием перспектив того или иного процесса. На Западе его так и зовут: исследователь будущего. Ведутся такие исследования путем изучения инерционных или аналоговых процессов, опросами экспертов, разработкой вероятных сценариев ожидаемых и желаемых изменений того или иного объекта. И меньше всего думают при этом о предсказаниях. Больше всего - о выявлении оптимального решения назревающей проблемы. Все это называется технологическим прогнозированием.

Игорь Васильевич Бестужев-Лада - один из старейших футурологов мира (в 2001 г. - полувековой юбилей его деятельности на этом поприще). Один из основателей и Почетный член Всемирной федерации исследований будущего, президент Академии прогнозирования - российской фракции создаваемой ныне Всемирной академии будущностей, автор нескольких десятков книг и нескольких сотен статей по истории и теории технологического прогнозирования. Его последние книги: “В преддверии Страшного суда, или Избежим ли предреченного в Апокалипсисе?” (1996), “Перспективы развития культуры” (1997), “Россия накануне ХХ1 века: от колосса к коллапсу и обратно”(1997), “Перспективы трансформации России: экспертный сценарно-прогностический мониторинг”(1998), “Альтернативная цивилизация” (1998) и др.

Мы обратились к ведущему футурологу, академику Росийской академии образования, доктору исторических наук, профессору МГУ, зав. сектором социального прогнозирования Института социологии РАН и пр. с просьбой поделиться своими мыслями о будущем России.

СУДЬБЫ ЕВРАЗИИ: ИЗМЕНИТЬСЯ ИЛИ ПОГИБНУТЬ.

Говоря о будущем России, нельзя забывать, что при всем своем своеобразии, она - всего лишь органическая составная часть одной из десятка современных мировых цивилизаций и должна - если ничего не изменится - разделить судьбу именно этой, а не какой-то другой. Не западной, не исламской, не индийской, не китайской, а именно евразийской.

Надобно уточнить, что понятие “Евразия” само по себе - не хула, но и не хвала. У этой мировой цивилизации, как и у всех остальных, есть свои плюсы и минусы, свое особое лицо.

Положительные черты евразийцев - русских, украинцев, белоруссов и многих других народов Восточной Европы и Сибири - общеизвестны. К ним относится прежде всего с трудом перево- димая на иностранные языки, но высоко ценимая во всем мире душевность. Еще одной черте трудно подобрать адекватное название даже по-русски. Я бы назвал её философичность - способность размышлять о разных высоких материях. И если первая черта поставила русских женщин вне конкуренции на мировом брачном рынке, то вторая породила анекдот, будто американский университет - это место, где русский профессор читает лекции китайским студентам. Третья черта - самоотверженность, именуемая во всем мире героизмом, а в Евразии - страдой, составляющей повседневную жизнь туземцев. Там, где любой другой землянин сдастся на милость победителя или стихии, либо предпочтет самоубийство - евразиец выстоит. И если бы евразийцы жили во времена гибели динозавров, то они, наверное, единственные выстояли и в таком ката- клизме. Этот перечень можно продолжать.

Но у всякой медали - две стороны. И негативные черты евразийцев столь же известны. сколь и позитивные. Одна из них - леность, заполняющая обычно долгую паузу меж двумя приступами страды и подкрепляемая убеждением, что всякий труд есть удел раба, а посему работа любит только дураков. И уж если работы не избежать, то надо по крайности делать её так, чтобы было мучительно больно при виде результатов. Другая черта- специфическое отно- шение ко всему, что плохо лежит, обобщаемое обычно присказкой насчет охулки, которую якобы недопустимо класть на руку (еще одно непереводимое словосочетание). Третья черта - отношение к любому наркотику, начиная с никотина и алкоголя, как к противному, но не- обходимому лекарству, которого чем больше втянешь, содрогаясь от омерзения, тем лучше (правда, неизвестно, для кого и для чего).

Этот перечень тоже можно продолжать, но достаточно перечисленных трех черт, чтобы уверенно поставить диагноз: цивилизация с таким набором метастазов не переживет ХХ! век, может быть, даже 1-ю четверть грядущего столетия. В условиях лавинообразной комплексной компьютеризации общественного производства, когда каждое рабочее место на вес золота, любой, не выдерживающий конкуренции на мировом рынке труда, пусть даже при сколь угодно низкой оплате, должен будет уступить место под солнцем более трудолюбивому и, главное, более добросовестному. В условиях жестко компьютеризованной экономики, вообще жизни, невозможно давать волю сильно развитым хватательным инстинктам. Да, один раз можно предъявить к оплате фальшивую кредитную карту и потом долго скандалить, почему вдруг она недействительна. Но второй раз такой номер не пройдет. Наконец, одно только повальное пьянство существующими темпами и масштабами четко определяет пределы существования цивилизации с подобными питейными традициями: два-три десятилетия, а затем - судьба всех племен и народов, которых алкоголь уже стер с лица земли.

Увы, помимо перечисленных, существует еще целый букет не менее гибельных черт. Евразия - не единственная мировая цивилизация, где злодейка-история подавила Чувство Прекрасного, и люди привыкли к вони и грязи, немыслимых в быту ХХ1 века, как он рисуется в свете прогнозного фона на долгосрочную перспективу. Подавила Чувство Человеческого Достоинства, а без него немыслима жизнь в мире “умных машин” близкого будущего. Привила повальный правовой нигилизм, убеждение, будто закон - это куда повернешь, туда и вышло. Как жить с таким убеждением, когда иное правонарушение может обернуться катастрофой континентальных масштабов? Наконец, установила жесткий личностно-авторитарный режим, при котором в иерархии всевластных “хозяев”каждый помыкает нижестоящим и пресмыкается перед вышестоящим.

Мы очень критически относимся к нашим законодательным, исполнительным и судебным властям, но стараемся не вспоминать, что все они - плоть от плоти нас, евразийцев. Нередко избранные нами самими. Нередко за десятку или бутылку водки, а порой просто назло властям предержащим (и, как оказывается потом - самим себе). Вот почему, если не изменить радикально вековые устои евразийства, то любое российское правительство будет неотличимо от прошлого и настоящего даже столетие спустя, когда для его бывших и настоящих художеств просто не оста- нется политического пространства. И тогда нам не жить только по одной этой причине.

К этому добавляется еще одно трагичное обстоятельство. Из истории известно, что поразительное долготерпение евразийцев сопрягается с периодическими бунтами - бессмыслен- ными и беспощадными. В настоящее время есть против чего бунтовать, но нет идеологии бунта. Вакуум заполняется ностальгией тоталитарного характера. В свое время начальство не решилось запретить правый и левый экстремизм. Теперь он все более агрессивно вторгается на политическую арену. Вы только представьте себе, если бы в Германии не запретили нацизм и сегодня бундестаг обсуждал бы, на какой площади Берлина восстанавливать памятник Гитлеру...

Да, сегодня мы, благодаря компрадорской политике предшествующего правительства, движемся прямиком в Боготу, столицу Колумбии, и лет через 10-15 окажемся целиком там. Но разве лучше Пхеньян с его марксизмом-чучхеизмом или Сараево с его резней всех против всех?

Более десятка лет назад один из наиболее интеллигентных людей нашей страны печатно призвал ко всеобщему покаянию за все, что произошло со страной с 1917 года. Читатели (и я тоже) очень удивились: нам, жертвам сталинизма, каяться за злодейства оного? И только теперь стано- вится яснее и яснее: либо всеобщее покаяние как основа духовного, а на этой базе - экономи-ческого, социального и политического возрождения России, с минимизацией негативных и максимизацией позитивных черт типа помянутых выше - либо полное исчезновение евразийской мировой цивилизации, как заведомо неконкурентноспособной в ожидаемой геополитической обстановке ХХ1 века.

Ибо проблемная ситуация, быстро перерастающая в катастрофическую, касается не только нас, евразийцев.

ЭСХАТОЛОГИЯ ТРЕТЬЕРИМСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ. Понятие “эсхатология” до недавних пор означало различные религиозные концепции “конца света”. Но недавно состоялась научная конференция по теме “Эсхатология современной цивилизации”. Это означает, что о приближении “конца света” заговорила и наука.

Впрочем, судите сами.

Полторы тысячи лет назад. Всесильный Рим, тогдашняя супердержава, заживо разлагается. Некогда непобедимые легионеры погрязли в саморастлении. И их, как баранов, перерезала жалкая орда варваров. Античная цивилизация приказала долго жить.

Полтысячи лет назад. Византия, тогдашняя супердержава, заживо разлагается. Аристо- кратия погрязла в саморастлении. И тогдашние талибы - сельджуки - захватывают одну про-винцию некогда могущественной империи за другой, а затем берут штурмом Константинополь. Второй Рим -Византийскую империю сменяет Османская.

Конец ХХ века. Единственная оставшаяся супердержава, скрывающаяся под псевдонимом “НАТО”, заживо разлагается. Её сытых и благополучных обывателей постигло величайшее не- счастье: они решили все свои бытовые проблемы и полезли на стенку от тоски беспроблемного бытия. Телекульт насилия погнуснее античного гладиаторства. Культ чисто животной случки на пепелище погибающей семьи. Культ наркокайфа как единственный свет в конце такого тоннеля. Разрыв поколений и повальная инфатилизация молодежи, превращаемой обществом в капризных детей от 16 до 96 лет. И, кажется, единственная забота: как дела с правами заключенных в тюрьме.

Общество, которое больше всего заботит судьба преступника, и меньше всего - судьба его жертв, само себе подписывает смертный приговор.

А миру обезумевших от беспроблемного бытия противостоит мир, где 9/10 населения живет в бедности, из них 1/3 - впроголодь и каждый третий - без работы, во всяком случае - без постоянной работы. Для этих сотен миллионов здоровых, работоспособных мужчин единственный свет в их безысходной судьбе - тоталитарные, изуверские или открыто мафиозные структуры, которые обещают изменить к лучшему их ужасное положение. Но такие структуры, как известно, способны существовать только в условиях беспрерывных военных авантюр и террора. Чем они и занимаются.

Пока что римские легионеры... Простите, натовские ракеты безнаказанно громят сов- ременных сельджуков. Но в руки последних день за днем плывет оружие массового поражения - не только ядерное, но также химическое и бактериологическое. И вот в один отнюдь не прекрас- ный день, когда тысячи людей станут гибнуть от ядовитого газа не в токийском, а в нью-йоркском, лондонском и парижском метро, когда в этих городах водопровод окажется зараженным смерто-носными бациллами - в этот день начнется 4-я мировая война (cчитая 3-й недавно проигранную нами “холодную” 1946-89 гг.). Начнется в отличие от “Бури в пустыне”, так сказать, на равных. Впрочем, может ли быть “равным” в такой войне слюняво-сопливый натовский (и нашенский) инфантил чеченскому или талибскому боевику?

Теперь понимаете, почему “эсхатология”?..

Самое печальное для нас, что евразийская цивилизация, будучи вроде бы самостийной, ухитрилась соединить в себе все перечисленные выше пороки Запада и все жуткие проблемы Востока. Да еще оказавшаяся раздавленной противником, вчетверо превосходившим её эконо- мически и на целый порядок - технологически. Противником, который вовсе не заинтересован вновь получить конкурента на мировом рынке и соперника на мировой арене. Противника, который загнал нас в долговую яму и теперь пытается упрочить кабалу с помощью своих марионеток в Кремле образца 1992-лета 1998-го. Напомним, что в результате этой диверсии за рубеж утекло более полутриллиона раскраденных долларов - сумма, более чем достаточная, чтобы решить насущные экономические и социальные проблемы страны. И пока политика не будет радикально изменена с компрадорской на отечественно-реанимационную - Россия так и останется одной из самых жалких окраин американоевроцентристской цивилизации. Наравне с Латинской Америкой, Экваториальной Африкой и Восточной Европой.

И полностью разделит их эсхатологическую судьбу.

Нормативные технологические прогнозы (желаемые изменения) подсказывают оптималь- ное решение проблемы: переход от существующей к качественно иной, альтернативной цивили- зации: предельно экономная энергетика, устойчивое развитие без катастрофичных дисбалансов ХХ века, спасение гибнущей природы, всеобщее и полное разоружение, гуманизация образования и культуры в смысле культа милосердия, а не насилия, культа любви, а не случки, культа разума, а не наркокайфа, культа семьи, а не звериной стаи, культа добра, а не зла... Но для этого надо прежде всего отказаться от вышепомянутого саморастления. А кому же хочется лишать себя разнообразного, пусть гибельного“кайфа”? Это уже вроде лекций “о вреде курения”...

ИНТЕРНЕТ: “НОВОЕ НЕБО И НОВАЯ ЗЕМЛЯ” ?

А ведь все равно придется отказываться - добровольно или принудительно, это зависит от нас. Ибо, как предупреждал полвека назад Норберт Винер, появилась машина, которая диктует правила качественно нового образа жизни людей. Прямо как Пятый всадник из Апокалипсиса.

Эта машина называется компьютер.

Она поможет одному фермеру накормить 99 нефермеров, пяти техникам - снабдить всеми мыслимыми промтоварами 95 потребителей, пяти работникам сферы обслуживания - обслужить 95 клиентов, пяти банковским и управленческим клеркам - справиться с их 95 жервами, пяти полицейским - изловить оставшихся 95 ворюг. Возникает огромной сложности проблема: куда девать высвободившиеся 80% работоспособного потенциала? По одному из нормативных прогнозных сценариев всем им судьба стать социальными работниками сфер образования, здравоохранения, досуга и охраны природы. По другому, ненормативному, сценарию Курта Воннегута их предлагается разделить на “трудовую армию” и жандармерию, хотя писатель признает, что это чревато катастрофой.

Эта машина делает окончательно бессмысленной нынешнюю зубрежную бурсу в школе и вузе, поскольку ответ на любой вопрос получается на мониторе простым нажатием соответ- ствующей клавиши кейборда.

Эта машина способна помочь сочинить любой текст - хоть в прозе, хоть стихами - не- отличимый от классиков или от любого модного бреда , и даже исправит постыдные грамма- тические ошибки автора; сочинить за минуту любой шлягер, неотличимый от первейших хитов сегодняшнего дня; за минуту нарисовать картину - хоть сейчас на любой вернисаж; за минуту вычертить стандартную хрущобу - обычное творение современной архитектуры. Сказанное отнюдь не означает конца искусства, означает только, что к писателю, поэту, композитору, художнику, архитектору ХХ1 века придется предъявлять качественно иные требования, нежели к нынешним.

Вместе с тем, эта машина несовместима не то что с преступлением - просто с мельчайшим злодейством, до привычных ныне шалостей нашей шпаны включительно. Это как если бы под- ростки не только расписали и описали подъезд, но отключили электричество, воду и лифт, переби- ли бы в доме все стекла и подожгли его. Иными словами, возникает суровая дилемма: либо все- могущий компьютер-интернет - либо всемогущая шпана-мафия. Есть несколько прогнозных сценариев, как именно эта проблема будет решаться. Но ясно одно: Россия в её прошлом и настоящем виде в комплексную компьютеризацию общества никак не вписывается.

Да что там компьютеризация. Когда видишь колонки цифр, знаменующих наблюдаемые тенденции - просто оторопь берет. Вымирание со скоростью миллиона человек в год. Кошмарный рост процентной доли инвалидов с детства и с любого года последующей жизни, от которых труд- но ждать здорового потомства. Разруха промышленности. Разверзающаяся долговая яма. Пол-страны - зона экологического бедствия, расползающаяся, как клякса на промокашке. Повальное воровство и пьянство. Надвигающееся цунами еще более сильнодействующих наркотиков. И самое настоящее половодье преступности, когда уже непонятно, где кончается чиновник и на-чинается уголовник.

Как вы думаете, какие поисково-проблемные прогнозы получаются при осмыслении подобных динамических рядов?

С другой стороны, нормативно-целевые технологические прогнозы убедительно пока- зывают конкретные возможности подъема экономики, укрепления государства, стабилизации семьи, конструктивной школьной реформы, спасения гибнущей науки и культуры, повышения эффективности здравоохранения, более рационального расселения, спасения гибнущей природы, обуздания преступности, постепенной дезалкоголизации, вообще денаркотизации общества, наконец, воссоздания боеспособной армии. Только эти прогнозы задевают своекорыстные интересы могущественных кланов “новых русских” и потому изначально отвергаются.

Выше мы уподобили футуролога пушкинскому волхву из “ Песни о вещем Олеге”. Вполне уместно продолжить эту песнь известными строчками Высоцкого. Помните?

“Ведь каждый волхвов покарать норовит. А нет бы послушать их, правда?

Олег бы послушал - еще один щит прибил бы к вратам Цареграда...”

Бестужев-Лада И.В. ПЕРСПЕКТИВЫ ТРАНСФОРМАЦИИ РОССИИ

	          
	           Экспертный сценарно-прогностический мониторинг.


                        Центр общественных наук
	           Московского государственного университета им. М.В.Ломоносова
                               Москва 1998

ПРЕДИСЛОВИЕ.

Изучать прогностику - теорию и практику современного научного прогно-зирования - можно по-разному. Можно обратиться к любой из примерно полуты-сячи книг, вышедших на русском языке за последние 30 лет и посвященных разным вопросам, как разрабатывать прогнозы, усвоить её содержание и после- довать рекомендациям автора. Значительная часть этой литературы, включая переводные работы, вышедшей до 1982 г., дана в “Рабочей книге по прогнозированию” /см. примечания/. Можно взять за основу один из учебников или учебных пособий, тоже упоминаемых в примечаниях. Кстати, к ним относится и сама “Рабочая книга”, специально предназначенная для этих целей. Но лучше всего, после предварительного ознакомления с литературой или прослушав соот-ветствующий вводный курс, принять личное участие в конкретной прогнозной разработке, на личном опыте начать освоение сложной профессии прогностика /теоретика прогнозирования/ или прогнозиста /разработчика прогнозов/.

К сожалению, не у каждого, приступающего к освоению прогностики, есть возможность прослушать вводный курс, получить консультацию, практику. Предлагаемая вниманию читателя работа как раз и призвана прежде всего слу- жить пособием начинающему, знакомя его с одной из комплексных методик разработки прогноза.

Работа представляет собой отчет по исследовательскому проекту, который выполнялся в 1991-95 гг.в секторе социального прогнозирования Института соци- ологии РАН/перечень проектов даётся в приложении/. В ней использованы также ваны материалы курса лекций по социальному прогнозированию, который читал-ся автором на социологическом факультете МГУ в 1991-98 гг. Преимущественно методический характер работы заставляет подходить к излагаемому в ней конкретному материалу как бы алгебраически, т.е. в качестве одного из многих иллюстративных примеров, на месте которых вполне могли быть любые другие. Думается, однако, что при всём том приводимый материал отнюдь не устарел и не потерял интереса для читателя,особенно если учесть,что все или почти все пробле- мы, стоявшие перед Россией в 1991-95 гг. , остались неразрешенными и в полный рост стоят сегодня, несколько лет спустя. Так что большинство конкретных экс-пертных суждений тех лет полностью сохраняют свою актуальность поныне. Разумеется, при желании читатель волен избрать иной объект исследования.

В соответствии со сказанным, книга разделяется на две части. В первой излагаются вопросы методологического характера, без которых трудно понять особенности современного технологического прогнозирования, лежащего в основе предпринятого исследования. Вторая посвящена методической стороне дела, но не сводится просто к изложению методики, которая, кстати, опублико-вана /см. примечание19/, а даёт развернутую картину работы исследователей по методике экспертного сценарно-прогностического мониторинга.

Следует иметь в виду, что в работе представлена лишь одна из нескольких существующих концепций современного прогнозирования, как она сложилась в становлении и развитии Московской научной школы социального прогнозиро- вания. Имеются и другие концепции, характеристика которых вывела бы нас далеко за рамки рассматриваемой темы.

Исследование проводилось авторским коллективом, в который, помимо сотрудников сектора социального прогнозирования Института социологии РАН /И.В. Бестужев-Лада, Н.П.Гришаева, Е.Ю. Колесникова, Е.И. Пронина/ и ряда других секторов Института /М.Г. Пугачева, Ю.Л. Качанов, Н.А. Шматко, Л.В. Шубина/, входили также работники ЦИРКОН-а - Центра интеллектуальных ресурсов и кооперации в области общественных наук /И.В. Задорин, Е.Г. Вер- ховцева, Л.Л. Ильина, Д.С. Романов, Г.Р. Тажетдинова, Н.П. Щенкова/. Руко-водитель исследования - И.В. Бестужев-Лада. Руководитель эмпирической части исследования - И.В. Задорин, принимавший участие в подготовке ряда разделов настоящей работы /см. Содержание/.

Часть1. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО ПРОГНОЗА.

1. Секрет эффективности технологического прогнозирования. К 1927 г. в СССР в основном завершилась борьба за власть между преем-никами Ленина. Власть окончательно закрепилась за группировкой, выдвинувшей Сталина. Как и всякая новая власть, эта тоже постаралась произве-сти впечатление на народ каким-то начинанием. На сей раз это была идея “пяти-летки” - пятилетнего плана развития народного хозяйства страны, в ходе реали-зации которого предстояло выбиться из отсталых стран в передовые и вплотную приблизиться к “социализму”. Пропагандистская шумиха вокруг “пятилетки” поднята была изрядная. Но потребовались и научные предплановые разработки. В частности, возник вопрос: можно ли предвидеть, что произойдёт после реализа-ции плана, дать прогноз состояния страны к исходу “пятилетки”?

Попытки дать такой прогноз, что называется, с налета успехом не увенча- лись. Ведь если состояние страны будет предугадано достаточно точно, то тогда к чему план? А коль скоро разрабатывается план - причем тут предсказание? По су-ти принимаются решения,которые в принципе способны перечеркнуть любые предсказания. Получается: либо план - либо прогноз, третьего не дано.

Решение проблемы нашел выдающийся русский философ и экономист В.А. Базаров-Руднев. В своей статье “Принципы построения перспективного плана” /”Плановое хозяйство”, 1928,2/ он предложил ориентировать прогноз явлений, поддающихся планированию, вообще управлению, не на предсказание, а на повы-шение эффективности плановых и других решений. Сделать это он предлагал пу-тем сочетания “определенной целевой установки” /он назвал такой подход “теле- ологическим”/ и “генетического научного обоснования её осуществимости” /”Ис-ходя из анализа прошлого, чисто генетически выяснять возможности будущего”/. Тем самым как бы заранее “взвешивались” возможные последствия намечаемых плановых решений, повышался уровень их объективности и, следовательно, эф-фективности, Статья Базарова осталась непонятой его коллегами, видимо, непереведен-ной на другие языки и потому неизвестной за рубежом. Она затерялась в библио-течной пыли до 80-х годов, когда была обнаружена и сначала частично, а затем полностью воспроизведена в печати /1/.

Здесь вряд ли уместно распространятья на тему о том, насколько “неумест-на” была статья Базарова - и аналогичные работы - в российской обстановке кон-ца 20-х гг. Ныне общеизвестно, что все пресловутые советские “пятилетки” 1928-1990 гг. в значительной мере представляли собой политический блеф, поскольку маскировали милитаристскую сущность экономики. Цифры были одни, а реаль- ность, мягко говоря, несколько иная. И все попытки подвести под этот блеф “на-учную базу” - а они приняли в 50-80-х годах поистине титанический характер - конечно же, не могли быть ничем иным, как более или менее изощренной имита-цией научной деятельности.

Базаров, пытавшийся оставаться на позициях науки, как и многие другие подлинные ученые, с самого начала выглядел “белой вороной” среди бесприн-ципных прислужников преступного сталинского режима. Понятно, его судьбе трудно позавидовать.

Однако, по иронии судьбы, знаменитая булгаковская максима “Рукописи не горят!” проявилась в данном случае самым неожиданным образом. Спустя ровно 30 лет после появления статьи Базарова, группа американских ученых, наверняка даже не подозревавших о ней, столкнулась с той же проблемой. Ей поручили раз-работать прогноз освоения космоса в связи с разработкой программы “Аполлон”, предусматривавшей высадку человека на Луну. И снова: если прогноз означает предсказание, то зачем программа? А если программа - то что именно в ней предсказывать?.. И вновь ученые пришли к выводу: явления и процессы, поддающиеся целеполаганию, планированию, программированию, проектированию, вообще управлению, бессмысленно пытаться предсказывать. Зато можно и нужно повышать эффективность управления, сочетая “генетический подход”, который американцы назвали эксплораторным или, в обратном русском переводе, поисковым, с “телеологическим”, названным на сей раз нормативным. Так вторично и окончательно, уже на рубеже 50-60-х годов, родилось совре-менное прогнозирование, получившее название технологического. Опять-таки, здесь вряд ли уместно рассказывать о его сложной, можно даже сказать, трагической судьбе на Западе и в нашей стране. О том, как его научный инструментарий попытались - почти одновременно в Бостоне, Париже и Москве - использовать для конструирования “науки о будущем”, футурологии. Как из этой попытки ничего не вышло, потому что, оказывается, прогноз, равно как анализ и диагноз, есть имманентная функция каждой науки. Иное дело, что может складываться - и действительно сложилось - особое междисциплинарное направление научных исследований, направленное на комплексное изучение перспектив развития тех или иных процессов и явлений, которое получило на Западе наименование “исследования будущего” или, точнее, “исследования будущ-ностей”, по аналогии с “исследованием операций” - а у нас, после ожесточенных идеологических боев с “научными коммунистами”, стало называться просто “прогнозированием”.

О том, как инструментарий технологического прогнозирования, предназна-ченный для исследования перспектив развития весьма конкретных явлений, легко выражаемых количественными показателями, на Западе попытались применить к такому сложному феномену, каким является человечество в целом. Как сначала, в 60-х годах, экстраполируя в будущее тогдашние обнадеживающие тенденции, по-лучили очень радужные картины “постиндустриального общества 2000 года”. Как потом, в 70-х годах, провели более глубокий анализ наметившихся тенденций и пришли к ошеломляющему выводу о неизбежности - если сохранятся наблюдаемые тенденции - глобальной катастрофы и возможно гибели человечества не позднее грядущего столетия. Как, дополнив эксплораторный подход нормативным, уже в 80-х гг. пришли к выводу о необходимости, ради спа-сения от надвигающейся катастрофы, решительно переходить к ” альтернативной цивилизации”, способной успешно справиться с кошмарными глобальными проблемами современности. Как вот уже почти два десятка лет тысячи авторов играют незавидную роль вопиющих в пустыне, потому что благие советы давать легко, а следовать им - не очень, потому что “альтернативная цивилизация” озна-чает отказ от привычного образа жизни, начиная с автомашин и кончая никоти-ном, алкоголем, беспорядочной половой жизнью и прочими прелестями современной цивилизации. А многие ли готовы отказаться от привычного?.. Не хотелось бы напоминать также, что технологическое прогнозирование было с энтузиазмом встречено в нашей стране во 2-й половине 60-х годов, но к на-чалу 70-х тотально разгромлено вместе со всем обществоведением. И с тех пор, по сути, так и не возвратилось в породившую его страну. Ибо многочисленные, мод-ные ныне наши “центры анализа и прогноза” имеют с ним мало общего, занима-ясь самыми обычными предсказаниями - тем, что обычно заказывает заказчик.

Гораздо важнее напомнить, что вторичное рождение технологического прогнозирования на сей раз не осталось без внимания. Нашлось немало людей, которые сообразили, что это - самый настоящий “научный Клондайк”, “золотая жила”, разрабатывая которую можно качать миллиарды долларов дополни-тельной прибыли. И в 60-х годах начался знаменитый “бум прогнозов” - появле-ние на Западе десятков, а затем сотен исследовательских центров, занявшихся разработкой технологических прогнозов самого широкого диапазона - от техники и экономики до политики и культуры. С тех пор волна “бума” вошла в русло обычных научных разработок, на Западе вряд ли осталась хоть одна крупная ком-пания, хоть одно солидное государственное учреждение, которые не опирались бы в своей деятельности именно на технологические прогнозы. Мелкие предприятия и учреждения предпочитают заказывать прогнозы в специали-зированных научных центрах или черпают их из специальной литературы. Во всяком случае, известно, что все или почти все значительные политичес-кие акции 60-90-х гг., начиная с вывода американских войск из Вьетнама и кон- чая “Бурей в пустыне”, имели под собой не что иное, как “взвешивание” послед-ствий намечаемых решений на основе сопоставления данных эксплораторного и нормативного подхода. На том же основании строятся отношения государств За- пада к странам Третьего мира, не исключая республик бывшего СССР, которые отвечают Западу, как правило, чисто волюнтаристскими решениями. Но вот парадокс: даже на Западе, при наличии там довольно развитого тех-нологического прогнозирования, обыденное сознание на всех уровнях - от последнего обывателя до министров и президентов - настойчиво требует не прогноза-предупреждения, помогающего “взвешивать” возможные последствия намечаемых решений, а прогноза-предсказания, предугадывания, что и когда произойдет в будущем. И многие “футурологи”, идучи на поводу у заказчика, начинают выступать в несвойственной им роли прорицателей. В нашей же стране, известно, это вообще сплошь и рядом. Разумеется, новоявленных пророков, по древней традиции, побивают камнями за то,что не угадали.Но иногда угадывают. И тогда бахвалятся этим. Да разве в этом ценность научного прогноза? Пора бы всецело предоставить сферу предсказаний астрологам - или, кому нравится, цыганкам - а прогнозированию оставить менее впечатляющую, но более полезную сферу повышения уровня обоснованности решений.

Сегодня на Западе торжествует либерально-консервативное начало, вторгающееся и в нашу страну. Правда, в довольно карикатурном виде. Оно имеет серьёзный резон, как своего рода реакция на разные благоглупости под вывеской “со циализма” - от западного демократического до восточного казарменного. Но, как представляется, вместе с мутной псевдосоциалистической водой выплескивают “ ребёнка”, которого зовут целеполагание-планирование-программирование-проектирование социальных процессов. С желательным прогнозным обоснованием всего этого. Спора нет, в данном отношении было не-мало профанации и еще больше беспочвенных спекуляций. Однако ставка на один лишь рынок, свойственная либералам-консерваторам, как показывает горький опыт не только России, явно себя не оправдывает.

Для футурологов на Западе после щедрого солнца “бума прогнозов” насту-пили довольно пасмурные времена. Технологические прогнозы в деятельности многих фирм сделались постылой рутиной, чем-то само собой разумеющимся. Но ведь если любое, сколь угодно успешное направление научных исследований не развивать - оно неизбежно со временем деградирует. А как развивать “взвешива-ние”, когда требуют “прорицание”? И как повышать обоснованность планирова-ния, когда ставится под сомнение необходимость самого планирования?

Положение осложняется тем, что технологическое прогнозирование вступа-ет в антагонистическое противоречие с привычной системой принятия решений. Согласно этой системе, решение готовит аппарат, как правило, понятия не имею- щий ни о каких прогнозных обоснованиях. А затем его озвучивает руководитель, причем как окончательное. В этой схеме любое прогнозное вмешательство выгля-дит как подрыв начальственного авторитета и отвергается изначально.

И все же есть основания полагать, что волна “планово-прогнозного” нега-тивизма скоро сойдет на-нет, как схлынул в свое время “бум прогнозов”. В запад-ной периодике появились уже статьи, доказывающие, что при прочих равных условиях на рынке всегда одолеет своих конкурентов тот, кто умеет “взвешивать” последствия альтернативных шагов. В том числе и с помощью технологического прогноза. Поэтому есть основания ожидать нового “бума прогнозов”, посильнее прежнего. С некоторыми из этих оснований читателю предстоит познакомиться в данной книге.

Возможно, не все поверят, но известные перспективы вновь открываются перед технологическим прогнозированием и в России. И не только потому, что хуже сегодняшнего положения вещей в данном отношении быть уже не может. Казалось бы, нам сейчас не до прогнозов. Выжить бы! Тем более, что подлинно научный прогноз менее всего похож на завораживающий шепот цыганки. На-помним, что он опирается на анализ наблюдаемых тенденций. А они у нас се- годня и в обозримом будущем таковы, что слабонервных просят удалиться.

С одной стороны, у нас не осталось ни одной газеты или журнала, до по-следних бульварных включительно, которые не заполняли бы свои страницы интригующими прогнозами-предсказаниями. Потерян счёт бесчисленным “цен- трам анализа и прогноза”. Гордое слово “прогнозирование” появилось даже на вывесках некоторых министерств или их отделов, хотя управленец, занимающий-ся прогнозами, похож на судью, выступающего заодно в роли прокурора и адво-ката. Ему подобало бы лучше прислушиваться к голосу независимого футуролога, а не заказывать себе “светлое будущее” руками подчиненных. С другой стороны, технологическое прогнозирование до сих пор нигде так и не привилось на отечественной почве. Имеет место быть в лучшем случае лишь калейдоскоп отрывочных элементов оного.

Это не удивительно. Опыт показал, что тоталитаризм или хотя бы автори-таризм и прогнозирование - вещи несовместимые. Ни один авторитарный начальник - от Атиллы или Чингис-хана до последнего сегодняшнего управдома - никогда не допустит, чтобы его решение “взвешивалось” на весах прогностики. Он изначально волюнтарист, и его решения могут быть только волевыми. Вот почему ни при Сталине, ни при Гитлере, ни при их современных аналогах не было и никогда не будет никаких прогностических учреждений. А если и по- являются, то только показные вывески.

Сказать,что мы в 90-х годах целиком вылезли из ямы тоталитаризма, было бы преувеличением. А уж авторитаризм и вовсе не претерпел никаких изме-нений за всю тысячу с лишним лет существования России. Можно привести тысячи примеров вопиюще волюнтаристских решений на всех уровнях управления. Собственно, иных никогда и не было. Увы, нет ни одного примера, когда решение опиралось бы на полномасштабный технологический прогноз. Это у нас целиком впереди. Да и то если очень постараемся.

К сказанному добавляются особенности социальной организации нашей отечественной науки, с её берлинской стеной меж академической, вузовской и от-раслевой наукой, с её феодально-кастовым построением, когда проникнуть из низшей касты в высшую и сделать там карьеру можно только грубой имитацией научного труда, привычной для околонаучных чиновников-сановников, наконец, с её монополизацией каждой научной отрасли и подотрасли, что подразумевает свирепое удушение каждой свежей научной мысли, если тебе не подбрасывают её твои собственные младшие научные рабы-работники. Достаточно сказать, что вся бывшая советская наука - а иная пока что еще не родилась - строилась по строго дисциплинарному принципу. А прогнозирование, как мы уже говорили, - сугубо междисциплинарное направление научных исследований. И уже по одному этому прогностике уготована плачевная судьба кибернетики, экологии, демографии и прочих “не вписывающихся” в привычную квазинаучную рутину областей научного знания.

Но ведь когда-то и с чего-то надо начинать. И сегодня, когда советская наука - точнее, наука, бывшая и остающаяся советской - как и все бывшее и остающееся общество находится в состоянии тяжелейшего кризиса, самое время, на наш взгляд, поднимать вопрос о становлении областей знания и направлений исследований, бывших доселе в загоне или профанировавшихся самым беззастен-чивым образом.

В том числе и о вторичном, после погрома на рубеже 60-70-х, развитии на отечественной почве технологического прогнозирования в полном объеме его ог-ромных потенций.

Что для этого необходимо? Прежде всего, понять, что “предвидение” и “управление” - это категории аб-страктные, в жизни проявляющиеся различными формами конкретизации. Первое - в форме простого предвосхищения или предчувствия, свойственного любому организму; сложного предвосхищения или предугадывания, которое нередко называют прогнозированием; наконец, собственно прогнозирования как разновидности исследования, специально ориентированного на изучение перспектив какого-нибудь явления, со всеми законами, обязательными для научного исследования, начиная с его программы и кончая верификацией, проверкой полученных знаний на достоверность. Второе - в виде целеполагания, планирования, пред- и постпланового программирования, типа общеполити-ческой и конкретно-проблемной, например, энергетической или продовольствен-ной программы, проектирования, наконец, текущих управленческих решений.

В основе первого всегда лежит разновидность предсказания - безусловного при предугадывании, сугубо условного, инструментально-служебного при собст-венно прогнозировании. В основе второго - разновидность предуказания, решения - целевого, планового, программного, проектного, текущего.

Между предсказанием и предуказанием, как было установлено 70 лет назад, имеется обратная связь. В естественных и технических науках она близка или пра-ктически равна нулю. Поэтому там может иметь место прогноз-предсказание погоды, наводнения, землетрясения, эпидемии, сопротивления материала, лунного или солнечного затмения и т.д. Предсказать и приспособиться к предсказанному - стратегия предвидения и управления в этих отраслях науки. Напротив, в общест-венных науках указанная связь близка или даже практически равна единице: пред-сказал - и тут же с учетом предсказания принял решение, предпринял действие, видоизменяющее предсказание, “саморазрушающее” или, напротив, “самоосуще-ствляющее” прогноз. Здесь стратегия предвидения и управления сводится к квази-предсказательному “взвешиванию” последствий решений. Качественно иной подход! Не усвоив этого подхода, не поняв, что человеку не дано знать будущее - иначе жизнь теряет смысл - зато дано созидать будущее, и к этому сводится смысл человеческой деятельности, бесполезно продолжать чтение этой книги, бесполезно обращаться к инструментарию технологического прогноза. Что еще?

Еще необходимы конкретные данные, которые могли бы составить основу количественных или хотя бы качественных показателей прогнозируемого. Нельзя забывать, что любой технологический прогноз в конечном счете - всего лишь эксплораторная или нормативная разработка исходных показателей,а затем интерпретация полученных результатов. И ничего больше. Но и не меньше. Как скверно у нас обстоит дело со статистикой вообще и социальной статистикой в особенности, читателю, наверное, хорошо известно. В дополнение к порокам советской статистики, сегодня еще приходится сталкиваться с полным развалом статистической базы исследований. Тем не менее, надо учиться и на- учиться добросовестно работать на любом достаточно объективном материале, какой есть. Иного не дано. И долго еще не будет дано.

Наконец, важно полноценное использование всего инструментария техноло-гического прогнозирования. Раз установлено, что последнее - не что иное, как все-го лишь разновидность научного исследования, то будьте добры соблюдать все за-коны и правила любого научного исследования. Начиная со сбора, обработки и обобщения исходной информации и кончая проверкой истинности, а также интер-претацией полученных данных. Это относится и к анализу исходной документации и к изучению специальной литературы, и к опросу населения, и к опросу экспертов, и к наблюдению - как “стороннему”, так и “включенному”, и к эксперименту - как к постановочному, так и к “экспостфактному”, и к моделированию - как математическому, так и к “схематическому”, например, сценарному, Кстати, именно последнему, в сочетании с прогнозной экспертизой, посвящена настоящая работа. Только что очерченный инструментарий технологического прогнозирования, о котором подробнее пойдет речь в последующих разделах, лучше всего действует в диапазоне ближайшего будущего - месяцы, недели, дни, иногда даже часы опера- тивного, или текущего прогноза. Но неплохи результаты и в диапазоне года или нескольких ближайших лет для краткосрочного прогноза. Сложнее обстоит дело с последующими годами, когда прогнозируемые тенденции теряют инерцию и могут существенно измениться в диапазоне среднесрочного прогнозирования. Однако максимум на что можно рассчитывать при имеющемся научном “вооружении” - это большей частью 15-20 лет. И лишь в областях, где инерция сильна - например, градостроительство или народонаселение - долгосрочные про-гнозные разработки могут охватывать едва ли не все грядущее столетие, Всё ос-тальное относится к области “сверхдолгосрочного” и выражается в самых общих, ориентировочно-качественных прогнозных оценках. Зато впечатляет объектный диапазон технологического прогнозирования. Правда,ему не подвластны прогнозы явлений атмосферы,гидросферы,литосферы, биосферы, медицины, техносферы, космосферы, микросферы - царства естест- венных и технических наук. Но в его полном распоряжении вся социосфера: научно-технический прогресс, наука, система “человек-техника”, освоение Земли и космоса, экология, здравоохранение, экономика, социология, этнология, демография,культура, градостроительство и расселение, психология, педагогика, государство и право, внутренняя и внешняя политика, международные отношения, военное дело. При желании перечень можно продолжить.

Здесь нет ни возможности, ни надобности описывать структуру, характер и особенности технологического прогнозирования в целом. Желающие могут обра-титься к уже упоминавшейся “Рабочей книге по прогнозированию”, к любому из учебных пособий или к специальной литературе, дающейся в приложении. Тема нашей работы - лишь одна из методик разработки технологического прогноза. Однако, по нашему мнению, она может иметь более широкое поле применения, чем показывается ниже. Возможно даже носит до известной степени универсаль-ный характер - в рамках социосферы, разумеется. Вот почему представляется целесообразным предварить последующее изложение хотя бы самым кратким описанием общетиповой методики технологического прогнозирования. На наш взгляд, это не только сделает последующее изложение более убедительным, но и позволит тем, кто собирается заняться вопросами прогнозирования более основа-тельно, получить необходимую исходную информацию для собственных прогнозных разработок - понятно, с соответствующей модификацией общетипо-вых установок.

2.Типовая методика технологического прогнозирования.

Всякое научное исследование начинается с программы, позволяющей правильно ориентировать исследователя, избегать ошибок и нежелатель- ных отклонений, экономить время и средства, повышать конечную эффективность проделанной работы. Как установлено, технологическое прогнозирование - разновидность научного исследования. Следовательно, оно тоже должно начинаться с программы, которая в прогностике называется предпрогнозной ориентацией . На протяжении почти четырех десятков лет развития технологического прогнозирования чисто эмпирическим путем были выработаны обязательные 10 пунктов предпрогнозной ориентации - ППО: объект, предмет, проблема, цель, задачи, структура, время основания и упреждения, рабочие гипотезы, методы и организация исследования/прогнозирования.

Объект - это то, на чем проводится исследование. Уточнение объекта обяза-тельно потому, что за его названием нередко скрывается разное содержание. Например, что такое “Россия”? Царская империя ХУШ - начала ХХ в.? РСФСР, а то и весь СССР 1917-91 гг.? Или сегодняшняя Российская Федерация? Что такое “население Москвы”? Те, кто “прописан” в пределах кольцевой автодороги или также в районах, приравненных к Москве /Зеленоград и пр./ ? Включать ли проживающих совсем в других городах? Включать ли формально не жителей, но фактически жителей Москвы? Живущих под Москвой, но работающих и отдыхающих именно в Москве? В каждом случае это плюс-минус сотни тысяч человек - весомый процент населения. Включать ли ежедневных “гос-тей столицы” ? Их - миллионы. Или что такое “семья”? Только ли зарегистриро-ванные супруги - бездетные или с детьми? Либо еще и фактически живущие “семь- ёй” любые родственники или даже не родственники? Этот перечень можно продолжать без конца, и каждый раз, не уточнив объекта, можно лишить свою работу всякого смысла.

Предмет - это то, что исследуется на объекте. Например, ожидаемые и же- лаемые изменения в экономике России. Или перспективы изменения численности населения Москвы. Или изменения семьи такого-то типа и такого-то региона.

Проблема - это то, зачем, во имя чего проводится исследование. Например, заполнить разрыв между знанием и незнанием /научная проблема/. Или разрыв между должным и сущим, желательным и действительным /социальная, или пред-метная проблема/. Если нет проблемы, исследование автоматически становится беспроблем-ным, бессмысленным с точки зрения траты на него времени и средств, допусти-мым разве что в учебно-тренировочных целях. Однако ни наука, ни жизнь не ба-луют нас беспроблемностью. Трудно назвать область знания, где не оставалась бы подавляюще превосходящая область незнания. И трудно назвать сферу жизни, где сущее, действительное полность совпадало бы с должным, желательным. Поэ- тому на практике беспроблемными являются лишь те исследования, которые по той или иной причине повторяют уже проделанные и с теми же результатами. Но если ставится цель проверить таким повтором результаты проделанного исследо-вания - это уже решение методической проблемы. Беспроблемными являются так-же чисто имитационные “исследования” , нередкие в наших кандидатских или да- же докторских диссертациях, либо в “показушных” отчетах какого-то НИИ.

Очень важно правильно поставить цель исследования. Например, если ста-вится цель “предсказать, что будет”, то трудно ожидать, как принято говорить, адекватных рекомендаций для принятия решений. И наоборот, если цель - забла-говременно “взвесить” возможные последствия намечаемых решений, то трудно ожидать ошеломляющих прорицаний. В определенном смысле можно сказать: какова цель - таковы будут и результаты исследования. Если, конечно, оно проведено в соответствии с элементарными научными требованиями.

Задачи - это то, что необходимо сделать для достижения цели. Они будут детально перечислены в последующем изложении. Структуру исследования составляет совокупность исследовательских прие-мов, операций, процедур. Она целиком соответствует задачам. Время основания - хронологические рамки информационного массива, на базе которого проводится исследование. Во второй половине 60-х годов, когда технологическое прогнозирование первый раз вернулось в нашу страну, мы пред- почитали брать данные начиная с 1956 г., не без основания полагая, что “до того” слишком многое было скрыто или заведомо фальсифицировано. В 70-80-х годах, когда приоткрылся “волюнтаризм” Хрущева, в том числе и в обращении с факта-ми исторической действительности, предпочтение сдвинулось на 1966 год, на на- чавшуюся “Эру Брежнева”. Однако сегодня мы видим, что не только в 1966-91 гг., но и по сей день обращение с фактами было и остается, мягко говоря, произволь-ным. Как быть? Как уже говорилось, за неимением лучшего, надо работать на ма- териале, каков есть, относясь к нему достаточно критически и охватывая времен-ной диапазон, необходимый и достаточный для достижения цели исследования.

Время упреждения в технологическом прогнозе, как уже говорилось, эшело-нируется сообразно особенностям инерционности изучаемого процесса. На вре-менном отрезке любой продолжительности, где не ожидается существенных количественных изменений, и многое, если не все, уже предопределено принятыми решениями - разрабатывается текущий, или оперативный прогноз. Где такие изменения ожидаются и далеко не все предопределено - краткосрочный. Где ожидаются не только количественные, но и качественные изменения, причем мало что предопределено - среднесрочный. Где прежде всего ожидаются

существенные качественные изменения, но еще можно измерять какие-то количественные и почти ничего не предопределено - долгосрочный. Наконец, где общие качественные изменения, практически нечего измерять количественно и совершенно ничего не предопределено - сверхдолгосрочный, или дальнесрочный.

На практике, как уже говорилось, эшелонирование перечисленных прогно-зов в социосфере традиционно укладывается в диапазоны до года, нескольких последующих лет /большей частью - привычная “пятилетка”/, еще несколько лет /скажем, еще одна “пятилетка”/, наконец, предел действенности имеющегося ин-струментария технологического прогнозирования /максимум 15-20 лет/ и следую-щая за этим область общих сверхдолгосрочных прогнозных суждений. Однако все зависит от характера объекта, предмета, проблемы исследования. Так, в градостроительстве или демографии, как упоминалось, пределы “долгосрочности” растягиваются едва ли не на целое столетие, тогда как в психологии или политике сужаются до ближайшего десятилетия, иногда даже до ближайшего года.

Рабочие гипотезы призваны существенно рационализировать проводимое исследование, свести его задачи лишь к подтверждению или опровержению зара-нее выработанных предположений. Гипотезы делятся на методологические : “сработает” или нет принимаемый метод исследования, и содержательные, или концептуальные. Например, гипотеза о том, что при существующей социальной организации сельского хозяйства нам не избежать постоянной угрозы массового голода, сразу ориентирует исследование на поиск альтернативных вариантов, не позволяет под-менять одну проблему другой. Скажем, указанную проблему - проблемой нежела-тельности спекуляции земельными участками. Или гипотеза о том, что при тенденциях роста населения Москвы за счет притока извне может наступить перегрузка коммуникационной и экологической инфраструктуры города. При такой гипотезе трудно переводить исследование в иную плоскость. Скажем, в пло- скость подсчета, сколько десятков миллионов человек могут расселиться с комфортом меж Смоленском, Тверью, Владимиром и Тулой. Или что при существующем положении неизбежна прогрессирующая депопуляция - вымороч-ность народа. Перед этим вопросом отходят на задний план соблазнительные по-пытки перевести исследование в иную плоскость - скажем, в плоскость прогноза,

какие новые формы брака могут появиться и когда будут легализованы не только гомосексуализм, но и другие формы половых извращений. Особенно важен правильный выбор методов исследования, возможно более адекватных его целям и задачам. Вообще-то практика прогнозирования насчиты-вает, по разным данным, от нескольких десятков до полутора-двухсот методов, в зависимости от того, что именно считается методом /2/ Однако в сущности все они сводятся к различным комбинациям всего трех способов: трендовое моделирова-ние с экстраполяцией в будущее наблюдаемых тенденций, различные виды анали-тического моделирования - сценарии, матрицы, аналоги и пр., опрос экспертов. Строго говоря, сюда надо бы присовокупить и опросы населения, но предстоит еще огромная работа по формированию общественного мнения по отношению к будущему Земли и человечества - не только у нас, но и во всем мире - прежде чем от рядового респондента-неэксперта можно будет ожидать хоть сколько-нибудь содержательных прогнозных суждений за рамками благих пожеланий или, напро-тив, чисто эмоциональных страхов.

Опять-таки строго говоря,все три способа составляют единое целое.Экстра- поляция - это всегда разновидность модели и своего рода экспертная оценка. Лю-бая прогнозная модель - это, конечно же, экстраполяция и тоже оценочная конст-рукция. Наконец, прогнозное суждение эксперта - это всего лишь разновидность экстраполяционной модели. На практике речь о том, что тот или иной способ ставится во главу угла, а остальные так или иначе “подстраиваются” к нему. В по-следующих разделах нам предстоит рассмотреть эти вопросы детальнее. Что касается организации исследования, то она ничем не отличается от об-щепринятой в современной науке. Как обычно, исследовательскую группу воз-главляет руководитель - желательно, обладающий качествами генератора идей, что, к сожалению, встречается не так уж часто. Ему помогают заместители-анали-тики по основным аспектам изучаемого предмета. В свою очередь, им помогают разработчики разного профиля и вспомогательные, так называемые технические работики. Численность исследовательской группы подчиняется законам, вырабо-танным психологией управления. Оптимум: семь, плюс-минус два, с нарастающим падением оптимальности при уменьшении или увеличении этих параметров. На-много важнее числа исследователей их квалификация, компетенция, добросовест-ность, атмосфера работы и не в последнюю очередь - техническая оснащенность.

По времени и стоимости разработки технологические прогнозы делятся на экспресс-прогнозы: несколько дней или даже в отдельных случаях - часов, стои-мость порядка нескольких сотен долларов; тактические прогнозы: несколько не-дель, иногда до месяца-полутора и больше, стоимость порядка нескольких тысяч долларов; стратегические: несколько месяцев, иногда до года и больше, стоимость порядка нескольких десятков тысяч долларов. В принципе фундаментальные про-гнозы особо сложного характера разрабытваются несколько лет и обходятся в сотни тысяч долларов, но в современных условиях это происходит очень редко. И не столько по стоимости, сколько по времени: слишком быстро меняется обстановка, чтобы ждать прогноза несколько лет.

Перейдем к основным исследовательским процедурам, выработанным тео-рией технологического прогнозирования за почти сорок лет её развития. Первая процедура охватывает разработку только что очерченной програм-мы исследования и в наиболее полном виде состоит из десяти операций: 1-1. Сбор предварительной информации по предмету исследования в соответствии с полученным заданием или по инициативе самих разработчиков силами всех ведущих сотрудников исследовательской группы во главе с руководителем. 1-2. Предварительная систематизация собранной информации и представление её в форме, удобной для обсуждения, анализа и синтеза. Объём - порядка печатного листа, с любым необходимым числом приложений. 1-3.Предварительное обсуждение - 1-е по порядку - систематизированной инфор-мации. Большей частью, поскольку группа только еще начинает работу и не могла достичь достаточной слаженности, обсуждение проводится простейшим способом - “методом комиссии”, т.е. традиционным заседанием, с приглашением специалистов, способных дать дополнительную информацию или высказать конструктивные соображения. Цель - доработка исходного документа до воз- можности дальнейшей работы. С еще одним обсуждением, если потребуется. На этой стадии, помимо десяти стандартных пунктов ППО, определяются и уточняются масштабы и особенности обследования объекта, круг экспертов, принципы выборки респондентов, шкалы измерения, перечень рабочих документов исследования /см. ниже/ и другие детали инструментария предпринимаемой работы,закладываемые в следующие процедуры исследования. 19 1-4. Доработка исходного документа на основе результатов обсуждения до состоя-ния краткого проспекта программы исследования примерно того же объема /1а.л./. с возможно более четкими формулировками всех обязательных пунктов ППО, а также признанных необходимыми дополнительных пунктов. 1-5. Обсуждение /2-е по счету/ проспекта программы исследования методом дестру-ктивной отнесенной оценки /ДОО/, т.е. путем последовательной критики-деструкции пункт за пунктом выдвинутых в проспекте положений, а затем “мозговая атака” для конструирования, взамен не выдержавших критики, новых, более обоснованных положений. Для этого обсуждения целесообразно расширение круга экспертов, но не более, чем до 10-15 в оптимуме, так как иначе большинство окажется в положении пассивных слушателей, либо резко усилится угроза “бесконечности” дискуссии, “ухода в сторону” от задания и “избыточно-сти” информации, что затруднит дальнейшую работу. 1-6. Составление программы исследования на основе 2-го обсуждения в полном объёме: от 2-3 авт. л. для тактического прогноза до 10-12 л. для стратегического прогноза. Программа должна включать развернутую обоснованную характерис-тику всех десяти обязательных пунктов ППО, а также дополнительных пунктов. 1-7. Программе должен предшествовать краткий критический обзор существую- щей специальной литературы по теме, подтверждающий актуальность проблема-тики исследования. 1-8. Программу должны заключать приложения в виде развернутых и детально обоснованных рабочих документов исследования, которых, по опыту нашей ра-боты /3/, насчитывается по меньшей мере около полутора десятков: 1-8-1. Предварительные контуры /сводная матрица/ исходной модели. 1-8-2. Макет анкеты-интервью для уточнения и конкретизации параметров исход-ной модели. 1-8-3. То же - для уточнения и конкретизации параметров поисковой и норматив-ной моделей. 1-8-4. Макет сводной анкеты опроса экспертов. 1-8-5. Шкалы измерения. 1-8-6. Инструкция интервьюеру. 1-8-7. Инструкция кодировщику. 1-8-8. Инструкция по проведению опроса экспертов. 1-8-9. Инструкция по обработке материала опроса экспертов. 1-8-10. Перечень показателей уточненной исходной модели. 1-8-11. Конспект прогнозного фона. 1-8-12. Конспект предмодельного сценария. 1-8-13. Рабочие гипотезы поисковой модели. 1-8-14. Проспект критериев построения нормативной модели.

Разумеется, число, состав, объем и характер рабочих документов всецело определяются особенностями, целями и задачами предпринимаеого исследования. Но во всех случаях - это одна из наиболее трудоемких, ответственная и сложная операция. Достаточно сказать, что любой добросовестно разработанный рабочий документ вполне может быть положен в основу кандидатской диссертации, а вся операция в целом может составить содержание научной монографии или доктор-ской диссертации. 1-9. Обсуждение /3-е по счету/ рабочих документов - каждого по отдельности и программы исследования в целом “методом комиссии”, с привлечением минималь-ного числа необходимых экспертов со стороны.

При сложности и спорности основных положений этих документов, операцию целесообразно разделить на два этапа: а/ обсуждение рабочих документов в подгруппах отвечающих за них сотрудников, с привлечением экспертов; б/ обсуждение программы исследования и приложенных к ней рабочих документов, уточненных после предыдущего обсуждения. 1-10. Доработка программы исследования в целом на основании результатов 3-го обсуждения и уточнение календарно-тематического плана дальнейшей работы, с указанием операций собственно иследования, ответственных за их проведение, сроков исполнения и форм представления отчета.

При работе над программой исследования важно избежать соблазна начи-нать прямо с написания текста программы, чтобы формально “отделаться” от контролирующих инстанций, в надежде, что какие-то положения программы уточнятся, а рабочие документы сформулируются “потом”, по ходу исследования. Конечно, таким способом можно значительно сократить время работы над прог-раммой - а оно при серьёзном отношении к делу составляет до четверти времени, затрачиваемого на исследование в целом. Но затем неизбежно придется расплачи- 21 ваться за такую авантюру огромными потерями времени и сил при дезориентации дальнейших операций, возникновении непредвиденных трудностей, “тупиковых ситуаций” и пр., а в конечном счете - низким качеством прогноза, профанацией технологического прогнозирования.

Вторая процедура: построение исходной, или базовой модели и её анализ. Напомним еще раз, что технологический прогноз, в отличие от “размышле-ний о будущем”, предсказаний-прорицаний и пр., обязательно должен начинаться и завершаться моделью. В самом широком смысле этого понятия - в смысле сово- купности конкретных, желательно строго измеряемых данных, достаточно репре-зентативно отображающих структуру и характер исследуемого предмета. Мы уже говорили, что в строгом смысле слова технологический прогноз есть не что иное, как преобразование конкретных значений показателей одной модели /исходной/ в измененные по определенным законам и правилам прогностики индикаторы двух других - поисковой и нормативной. Все остальное - интерпретация полученных значений показателей, важная сама по себе, но недостаточно обоснованная без опоры на конкретные индикаторы. Поэтому методологически недопустимо начинать исследование сразу с поисковых и нормативных разработок, минуя процедуру построения исходной модели и прогнозного фона - см. ниже. Вторая процедура состоит из семи основных операций: 2-1. Составление предварительного перечня индикатумов /названий возможных показателей/. По опыту нашей работы в данном плане /4/, это целесообразно де-лать с помощью одного или нескольких из следующих апробированных на надеж-ность методов: а/ Сравнительный анализ аналогичных моделей, имеющихся в литературе. б/ Контент-анализ текстов, потенциально содержащих искомые индикатумы. в/ Очный опрос экспертов, способных назвать искомые индикатумы. г/ Заочный опрос экспертов с той же целью. д/ Так называемый имитационный опрос экспертов с той же целью: анализ науч-ной литературы по предмету исследования, при котором авторы рассматриваются как эксперты, а соответствующие цитаты из их трудов - как экспертные оценки по заранее избранному кругу вопросов. е/ Опрос населения. ж/Моделирование - операции с моделями предмета исследования.

Наиболее экономным в смысле средств, сил и времени является очный опрос экспертов /4-й по счету/ - “методом комиссии” или “мозговой атакой”. Но это оп-равдывает себя только в том случае, если предмет исследования относительно не-сложен, если контуры исходной модели более или менее ясны, если компетент-ность экспертов не вызывает сомнений, наконец, если средства, силы и время не позволяют обращаться к другим методам. Во всех остальных случаях целесообразно подкрепить опрос экспертов еще одним или несколькими контрольными методами. 2-2. Сведение предварительного перечня индикатумов к состоянию, пригодному для дальнейших операций.

Опыт показывает, что, как правило, предварительный перечень насчитывает многие десятки, нередко сотни, иногда тысячи индикатумов. Но часть из них обычно дублирует содержание друг друга. Поэтому первая часть данной операции сводится к содержательному анализу перечня с целью вычеркива-ния индикатумов-дубликатов. Но и после этого число показателей остается обычно неприемлемо большим. Эмпирически установлено, что индикаторная система удобна для оперирования с целью выработки рекомендаций на её основе по повышению эффективности управления только при масштабе порядка десятков и чем меньше десятков, тем ближе к оптимуму. Идеальным было бы наличие лишь нескольких или еще лучше - одного пока- зателя. Но сведение показателей на порядок единиц грозит подорвать репре- зентативность индикаторной системы,сделать её неполной,односторонней, а един- ственный, генеральный показатель способен дать искаженное представление о предмете исследования, если допущена хоть малейшая неточность или неполнота индикации последнего. Выявлено три способа минимизации индикаторной системы до оптимальных масштабов: а/ Замена групп однородных показателей обобщающими индексами. Это - наибо-лее эффективный способ, но его применение требует предварительного развития теории индексации социальных явлений и процессов, находящейся пока что в зачаточном состоянии. б/ Агрегация групп однородных показателей с конструированием агрегированных индикатумов более общего характера, чем первоначальные частные. Этот способ проще и применяется чаще, но также требует для повышения своей эффек-тивности предварительного развития теории, находящейся в нелучшем состоянии. в/ Выделение по каждой группе однородных показателей так называемого “проб-лемного”, т.е. показателя, наиболее тесно коррелирующего с какой-либо актуаль-ной социальной проблемой, ради которой предпринимается соответствующее ис-следование, оставляя все прочие по необходимости без внимания. Такой способ экономен и весьма оперативен, но грозит односторонним подходом и требует яс-ного представления о проблеме исследования, её четкой формулировки.

Вторая часть операции 2-2 заключается в минимизации числа показателей исходной модели одним из трех названных способов. 2-3. Обсуждение /5-е по счету/ - очный или заочный опрос более широкого круга экспертов с целью уточнения полученной модели - “методом комиссии”, методом ДОО или разновидностью “дельфийской техники”, в зависимости от степени сложности, особенностей и степени разработанности предмета исследования, от степени уверенности исследовательской группы в адекватности модели предмету исследования. Все три метода, равно как и последующие, описаны в /5,6/. 2-4. Доработка исходной модели на основании результатов 5-го обсуждения и её окончательная редакция с помощью методов системного анализа. 2-5. Индикация исходной модели: мобилизация количественной информации и построение динамических рядов индикаторов по каждому показателю исходной модели соответственно установленным индикатумам на весь период основания прогноза. 2-6. Прогнозная ретроспекция - анализ динамических рядов исходной модели с це-лью выявить особенности тенденций развития предмета исследования. 2-7. Прогнозный диагноз - анализ выявленных тенденций предмета исследования с целью определения адекватности последующих операций собственно прогнозирования. Конечный результат второй процедуры - удобная для последующих опера-ций модель предмета исследования и комментарии к ней,определяющие порядок дальнейшей работы /объемом как можно меньше: по опыту работы впол-не достаточно от трети до полулиста, 8-12 стр. на машинке/.

Третья процедура: построение модели прогнозного фона и её анализ. Как известно, развитие каждого социального явления, помимо внутренних движущих сил, обусловлено рядом внешних факторов. Поэтому технологический прогноз выступает обычно как целевая группировка, где профиль исследования сочетается с внешним фоном. И поэтому исходная модель прогноза неадекватна цели и задачам исследования, если не сопрягается с аналогичной моделью прогнозного фона. Пропуск третьей процедуры методологически недопустим. Сама процедура почти полностью повторяет предыдущую, и мы лишь кратко отметим её последовательность, указав на некоторые специфические черты. 3-1. Составление предварительного перечня индикатумов модели прогнозного фо-на одним или несколькими из семи методов, перечисленных в операции 2-1 по всем семи разделам стандартного прогнозного фона - научно-техническому, де-мографическому, экономическому, социологическому, культурологическому, внутриполитическому и международному, причем два последних раздела почти во всех прогнозах, кроме политических, обычно постулируют неизменными на все время упреждения. Что касается остальных разделов, то из первого наибольший интерес представляют данные о топливно-энергетической и сырьевой, а также продовольственной базе, уровне механизации-автоматизации-компьюте-ризации производства, перспективах градостроительства, транспорта и средств связи - особенно ТВ, сопряженного с персональным компьютером и способного давать “эффект присутствия” на любом зрелище, служить проектором информа-ции из электронных хранилищ, а также видеофоном. Из второго - данные о дина-мике, структуре и миграциях населения. Из третьего - масштабы и характер ассиг-нований на нужды, сопряженные с предметом исследования. Из четвертого - дан-ные о социальной структуре общества. Из пятого - данные об основных типах уч-реждений образования и культуры, включая результаты их деятельности. В отличие от профильных, фоновые данные невозможно разрабатывать собственными силами при любых масштабах исследовательской группы. Их чер-пают из имеющейся специальной литературы, заказывают в компетентных учреж-дениях, постулируют, как уже отмечалось, неизменными или условно измененны-ми по заранее заданным критериям. 3-2. Сведение предварительного перечня к состоянию, пригодному для дальнейших операций, способами, указанными в п. 2-2. 3-3. Обсуждение /6-е по счету/ с целью уточнения полученной модели способами, указанными в п.2-3. В принципе, когда предмет исследования не особенно сложен, возможно совмещение операций 2-2 и 2-3 в одну комплексную. 3-4. Доработка модели прогнозного фона на основе 6-го обсуждения методами системного анализа. 3-5.Индикация модели прогнозного фона мобилизацией цифровой информа- ции в имеющейся литературе, по заказам в компетентных учреждениях или услов-но постулируемой, с построением динамических рядов. 3-6. Прогнозная ретроспекция фоновых данных. 3-7. Прогнозный анализ фоновых данных, включающих не только тенденции вре-мени основания,как в исходной модели,но и тренды времени упреждения по полу-ченным или постулированным готовым данным. Конечный результат третьей процедуры - документ того же характера и объема, что и предыдущий. Иногда для более основательной ориентации остальных операций к обоим документам добавляют упоминавшийся выше предмодельный сценарий / предшествующий прогнозным моделям/, который по существу является дальнейшим развитием концептуальных рабочих гипотез и содержит некоторые соображения об ожидаемом и желаемом состоянии объекта исследования в будущем, с учетом данных прогнозного фона. Четвертая процедура: эксплорация /поисковый прогноз/. Еще раз напоминаем, что задача прогнозного поиска - не безусловное предсказание, а выявление перспективных проблем, подлежащих решению средст-вами управления, с помощью предсказания сугубо условного, базирующегося на абстрагировании от возможного и даже нередко необходимого вмешательства со стороны сферы управления.Поэтому не надо пугаться тревожных /= проблемных!/ значений получаемых данных - иначе в чем же был бы смысл существования сферы управления? Но не надо и выдавать полученные данные за своего рода “пророчест-во”. Методологически недопустимо сводить технологическое прогнозирование к одному лишь прогнозному поиску, но столь же недопустимо перескакивать сразу к нормативной разработке исходной модели, не имея представления о проблемной ситуации, в условиях которой и для преодоления которой будет функционировать предложенный оптимум. Логика и методология разработки поискового прогноза изложена в /7/.

Четвертая процедура состоит из шести основных операций. 4-1. Прямая, или механическая экстраполяция динамических рядов исходной модели на время упреждения в прогнозе с целью создать ориентирную основу последующих операций методами трендового моделирования /8/ и сведение их в систему первой, или базовой поисковой модели прогноза. 4-2. Вычисление так называемой верхней экстремы прогнозного поиска: сопостав-ление данных первой поисковой модели с данными прогнозного фона и определе-ние таким образом максимально возможных отклонений тренда до условного ру-бежа, за которым начинается область заведомо нереального, фантастичного. На-пример, до максимально возможного роста темпов и масштабов компьютериза-ции производства, развития информационных систем, позволяющих отказываться от все более значительной части деловых и развлекательных поездок. Здесь, как и в последующем, уже не обойтись трендовыми моделями,требуется расширение аппарата моделирования: формализованные сценарии, матрицы, графы, сетевые, информационные модели и пр.Полученные результаты сводятся в систему второй поисковой модели прогноза. 4-3.Вычисление“нижней экстремы”прогнозного поиска теми же способами с опре- делением максимально возможных отклонений тренда до противоположного рубежа, за которым начинается область заведомо катастрофичного. Скажем, истощение ресурсов, отсутствие средств, полная выморочность народа и т.п. Результат - третья поисковая модель прогноза. 4-4. Вычисление наиболее вероятного тренда между верхней и нижней экстремами на основе углубленного анализа данных прогнозного фона, сопоставления “максимизирующих” и “минимизирующих” факторов способами, указанными в п. 4-1. Результат - четвертая,или заключительная поисковая модель прогноза, кото- рая представляется обычно в виде “дерева проблем”, подлежащих решению. 4-5. Обсуждение /7-е по счету/ всех четырех или хотя бы заключительной поиско-вой модели опросом экспертов. Желательно, с учетом психологии экспертов, с об-ращением к дельфийской технике заочного коллективного опроса и лишь в случае острой нехватки времени и средств - к очному опросу, гораздо менее эффективно-му в данном случае; индивидуальные экспертные оценки - даже заочные - сопряжены с повышенным риском односторонности, неадекватности экспертизы.

4-6. Доработка поисковых моделей на основе 7-го обсуждения и сведение их в еди-ную систему. Методологически недопустима подмена такой системы любой из по-исковых моделей - даже заключительной, так как для нужд управления чрезвычай-но важно иметь представление не об одном тренде - как бы основательно тот ни был рассчитан, а обо всем “веере трендов”, охватывающем область реально воз-можного и позволяющем заранее принимать во внимание различные возможные отклонения от наиболее вероятного тренда. Пятая процедура: оптимизация /нормативный прогноз/. Прогнозные нормативы недопустимо смешивать с плановыми, програм-мными, проектными. Там - однозначные директивы для собственно принятия ре-шения. Здесь - альтернативные возможные варианты для выбора оптимального решения. Нормативный подход в технологическом прогнозировании обязательно должен сочетаться с поисковым во избежание односторонности оценок и дезориентации управления. Логика и методология разработки нормативного прогноза изложены в /9/. Пятая процедура также состоит из шести основных операций. 5-1. Идеализация желательного состояния объекта исследования, т.е. определение идеала, или абсолютного оптимума, с условным абстрагированием от ограниче-ний прогнозного фона: что именно хотелось бы иметь, каким именно хотелось бы видеть объект исследования, если бы были налицо предельно мыслимое развитие науки и техники, изобилие ресурсов и средств, максимально высокая культура на-селения и т.д. Цель - создать ориентир, “маяк” для последующей нормативной раз-работки, без чего она может отклониться далеко в сторону по тем или иным не-принципиальным причинам. Средства - самый широкий аппарат моделирова-ния: “дерево целей”, все те же сценарии, матрицы, графы и другие модели. 5-2. В сложных случаях операции 5-1 должна предшествовать особо выделяемая операция определения критериев оптимума по всем семи разделам прогнозного фона, с учетом особенностей предмета исследования. В простых случаях критерии очевидны сами собой по степени соответствия успешности решения социальных проблем общества. Этот весьма ответственный и трудоемкий этап работы в ука-занных случаях обязателен, так как без него оптимум может получиться односторонним, произвольным, неадекватным предмету исследования. 5-3. Определение относительного оптимума с учетом ограничений прогнозного фона путем углубленной нормативной разработки данных исходной модели и идеала методами, указанными в п. 5-1. 5-4. Обсуждение /8-е по счету/ обеих или хотя бы последней нормативной модели методами, указанными в п. 4-5. 5-5. Обсуждение /9-е по счету/: параллельный опрос населения с целью проверки объективности экспертных оценок. Опыт показывает, что обычный респондент - неэксперт в данном вопросе затрудняется отвечать на прожективные вопросы чис-то поискового характера и дает заведомо презентистские ответы на аналогичные вопросы чисто нормативного характера, но способен очень существенно допол-нять экспертные оценки, если речь идет о хорошо знакомых ему по жизни вещах и если в вопросах поисковый подход хорошо сочетается с нормативным, удачно подчиняется ему. Еще лучше, если вопросы задаются не впрямую, а косвенно, с помощью психологических тестов.Методику тестирования применительно к особенностям социального прогнозирования см. в /10/. Генеральному опросу может предшествовать пилотажный - для уточнения анкет и других рабочих документов. 5-6. Доработка нормативных моделей прогноза на основе 8-го и 9-го обсуждений и сведение их в единую систему. Качество полученных результатов всецело зависит от основательности критериев оптимума, учета данных прогнозного фона и проведения опросов. Шестая процедура: верификация прогноза - определение степени его досто-верности, точности и обоснованности. По понятным причинам, абсолютная верификация прогноза, т.е. установле-ние степени его соответствия действительному состоянию объекта в прогнозируе-мом будущем, практически возможна лишь к завершению периода упреждения и составляет особую задачу, выходящую за рамки технологического прогнозирова-ния. Но уже на заключительных стадиях разработки прогноза возможна и жела-тельна относительная, или предварительная верификация - определение степени его соответствия требованиям современной науки, в том числе прогностики, тен-денциям развития общественной практики, степени его достоверности - вероятно-сти осуществления, предсказанной для заданного доверительного интервала, точ- ности - самого доверительного интервала для заданной вероятности его осущест- вления, обоснованности - в смысле соответствия теории и практике. Опыт показы-вает, что верифицированные таким образом прогнозы не только имеют очень вы-сокую степень оправдываемости - до 90-95% значений наиболее вероятного тренда, но и служат надежной ориентирующей информацией для управления, дают значительный экономический и политический эффект в смысле оптимизации принятия решений и тем самым полностью оправдывают затраты сил и средств на их разработку. Таким образом, процедура верификации желательна и обязатель-на. В сравнительно простых случаях роль этой процедуры фактически играют экспертные опросы, перечисленные выше. В более сложных случаях требуется специальная процедура по одному из восьми методов, описанных в /11/: верификация путем разработки прогноза методом, отличным от первоначально использованного; путем сопоставления прогноза с другими, полученными из иных источников информации; путем проверки адекватности прогноза на ретроспектив-ном периоде; путем аналитического или логического выведения параллельного прогноза из ранее полученных прогнозов; путем дополнительного опроса экспер-тов; путем опровержения критических замечаний оппонентов; путем выявления и учета источников возможных ошибок; путем сравнения с мнением, признанным наиболее компетентным. Способ наиболее экономный и вместе с тем максимально эффективный при минимальных затратах и минимальном риске субъективности оценок - коллективный опрос экспертов, лучше заочный,что не исключает других способов. Шестая процедура состоит всего из двух операций: 6-1. Верификация поисковой и нормативной моделей прогноза одним или несколь-кими методами, указанными выше /10-е обсуждение/. 6-2. Доработка моделей на основе 10-го обсуждения и их окончательная редакция. Седьмая процедура: выработка рекомендаций для управления. Как указывалось выше, технологический прогноз - не самоцель, а “информация к размышлению”для лиц, принимающих перспективные и текущие организационно-управленческие решения. Поэтому работа над прогнозом не может считаться завершенной без выработки рекомендаций на основе сопоставления поисковых и нормативных данных. Методологически недопустимо передоверять эту последнюю процедуру самому заказчику прогноза, так как у не- го возникает соблазн “подогнать” прогнозные данные под свои ведомственные интересы. Тем самым разом обесценивается вся проделанная работа. Рекоменда-ции должны иметь возможно более объективное содержание, независимо от “свое-корыстных” интересов заказчика. Ибо только в этом их значение и смысл. Словом, их разработка - прямая обязанность прогнозиста, независимого от заказчика хотя бы по служебному положению.

Седьмая процедура состоит из шести операций: 7-1. Составление исследовательской группой предварительных рекомендаций. 7-2. Обсуждение /11-е/ составленных рекомендаций очным или - в сложных случа-ях - заочным опросом экспертов. 7-3. Составление так называемого поствероятностного сценария эвентуального со-стояния объекта исследования в случае реализации предложенных рекомендаций, с обязательным указанием не только позитивных, но и возможных негативных последствий такой реализации. В сложных случаях проводится дополнительный опрос экспертов по содержанию представленного сценария, в более простых он совмещается с 11-м обсуждением. 7-4. Написание предварительного отчета об исследовании в целом, причем некоторые его разделы могут быть подготовлены по ходу предыдущих процедур. Готовится в трех вариантах: краткий - 3-5 стр., развернутый - до печатного листа, полный - до 10-15 авт. л. С обязательной развернутой интерпретацией обеих прог-нозных моделей и с приложениями документов по всем предыдущим процедурам. 7-5. Обсуждение /12-е/ представленного отчета очным или, в сложных случаях, за-очным опросом экспертов. 7-6. Доработка отчета на основе 12-го обсуждения и сдача отчета заказчику. Примечание. Круг экспертов по ходу всех двенадцати обсуждений должен быть по возможности стабильным, так как от обсуждения к обсуждению происхо-дит “самообучение” экспертов и повышение качества экспертизы. Опыт показыва-ет, что при прогнозировании без этого даже самые компетентные и конструктив-но мыслящие эксперты не в состоянии сразу давать оценки должной степени адекватности. В последующих разделах, которые предшествуют рассмотрению вопросов собственно экспертного сценарно-прогностического мониторинга, мы остановим-ся детальнее на особенностях построения в технологическом прогнозировании профильной исходной модели, прогнозного фона, прогнозной эксплорации и оптимизации, а также верификации полученных результатов. В качестве эмпири- ческих примеров будут использованы предварительные авторские разработки перспектив трансформации России, динамики изменений населения Москвы, а также ожидаемых и желаемых изменений в социальной организации семьи, опу- бликованные в предыдущих монографиях автора /12/. В данном случае эти мате-риалы носят чисто иллюстративный характер пояснений к методическим установ-кам. 3. Построение исходной модели.

В принципе наиболее действенной исходной моделью для технологического прогноза может и должно явиться математическое уравнение основных парамет-ров прогнозируемого предмета исследования. В простейших случаях одно такое уравнение способно оказаться содержательнее и конструктивнее многих страниц описания. В сравнительно простых случаях оказывается достаточным всего не-сколько - максимум несколько десятков - подобных уравнений. В более сложных число уравнений по необходимости поднимается до порядка сотен и тысяч. Нако-нец, в наиболее сложных - например, когда речь идет о проблемах мировой экономики или о других комплексах глобальных проблем современности - порядок вынужденно поднимается до десятков и даже до сотен тысяч.Тут уже без комплексной компьютеризации разработки прогноза не обойтись. Да собственно говоря, без компьютера даже в сравнительно несложных случаях специалисту, занятому разработкой технологического прогноза, делать нечего. О том, как разрабатываются на этом уровне достаточно сложные прогнозы, можно узнать в /13/. К сожалению, уровень математизации обществоведения, как известно, пока еще оставляет желать лучшего даже в экономических науках, а уж за их пределами, можно сказать, все еще впереди. По мировому опыту разработки технологических прогнозов даже к лучшим математическим моделям предъявлялись серьезные пре-тензии, касающиеся недостаточной адекватности предмету исследования. Что же говорить об обычной практике? В данном случае мы оставляем за рамками изложения математические модели прогнозов и целиком сосредоточиваемся на схематических. Точнее, на их простейшей разновидности - упорядоченной совокупности показателей. В этом отношении есть опыт эмпирической работы, обобщенный в /14/. Именно на него мы и будем опираться в последующем изложении. Напомним, что основные задачи при построении исходной модели - это сведение показателей на порядок возможно меньшего числа десятков, психологически удобный для восприятия, осмысления и выводов, с последующей их дезагрегацией, если необходимо, по принципу “дерева”: развертывание каждого показателя в серию более детальных на следующем уровне. Плюс выбор типов показателей, оптимально сочетающих возможно меньшую трудоемкость с возможно большей информативностью. Обратимся в качестве примера к такому сложному объекту, как какое-то кон- кретное общество в глобальном или региональном масштабе. Мы исследовали в свое время советское общество. Сегодня это может быть российское общество, об-щество стран, составлявших в свое время СССР или даже “мировую систему социализма”, либо человеческое общество в целом. Что конкретно исследовать на таких объектах?

В принципе возможен экономический, экологический, политологический, социологический и другие подходы. Мы выбираем социальный - социологичес-кий, но в самом широком диапазоне социальных проблем, на стыках со многими другими науками, включая текущие и перспективные проблемы социальной орга-низации труда и власти, семьи и школы, науки и культуры, здравоохранения и де- наркотизации общества /никотин, алкоголь и более сильные наркотики/, охраны окружающей среды и общественного порядка, расселения, вооруженных сил и др. Весь этот сложный комплекс социальных проблем укладывается в концепцию образа жизни общества как единства основных форм жизнедеятельности людей - все того же труда и быта, образования и культуры, общественной жизни и преодоления антиобщественных явлений - взятой в единстве с условиями жизнеде- ятельности в её экономическом, экологическом, расселенческом и т.д. разрезе. При таком подходе изучение специальной литературы, опрос экспертов, сравнительный анализ существующих систем показателей дал несколько сот - по-рядка восьмисот - индикатумов, которые затем путем агрегации и актуализации, т.е. сопряжения с наиболее актуальными социальными проблемами общества, были сведены сначала в развернутую систему показателей образа жизни общества /152 индикатума/, а затем - в сводную систему агрегированных проблемных пока-зателей /27 индикатумов/. В число последних вошли: 1.Средний уровень производительности труда /в процентах от уровня передовых мировых стандартов/. 2.Продолжительность рабочей недели или величина свободного времени. 3.Процентная доля свободного времени, затрачиваемого на самообразование. 4.Процентная доля населения 25-55 лет, состоящего в браке. 5.Процентная доля бездетных, однодетных, двухдетных и многодетных семей. 6.Процентная доля трудовых коллективов, члены которых участвуют в управле- нии предприятием. 7.Процентная доля населения страны старше 21 года, систематически занимающе- гося художественной самодеятельностью, другими видами любительского творче-ства и - отдельно - спортом. 8.Процентная доля детей 3- 6 лет, охваченных дошкольными учреждениями. 9.Процентная доля молодежи 18 лет, получившей профессиональное или - отдель-но - общее среднее образование. 10. Процентная доля населения старше 21 года, занимающихся самообразованием. 11. Процентная доля работников общественного производства, прошедших пере-подготовку или курсы повышения квалификации. 12. Процентная доля населения, свободно владеющего двумя или более языками. 13. Потребление спиртных напитков /литров на душу населения/ . 14. Процент курящих. 15. Процент наркоманов. 16. Динамика преступности. 17. Процентная доля “теневой экономики”. 18. процентная доля верующих. Показатели условий жизни: 19. Средняя продолжительность жизни. 20. Валовый национальный продукт на душу населения. 21. Средний доход на душу населения. 22. Качество питания /в процентах от научно- обоснованного оптимума/. 23. Процентная доля трудовых или учебных человеко-часов, пропущенных по болезни. 24. Процентная доля семей, имеющих благоустроенную квартиру /дом/. 25. Процентная доля семей, имеющих автомашину. 34 26. Процентная доля семей, имеющих телефон. 27. Загрязнение окружающей среды /процент от предельно допустимых норм/. Разумеется, эта индикаторная система ориентирована только на социальные проблемы и только России 90-х годов в целом. Если бы имелись в виду иные про-блемы и иной объект исследования, она вполне могла бы быть иной. Заметим,что по некотрым индикатумам трудно составить динамические ряды индикаторов изза общеизвестных недочетов статистики. В этом случае по необходимости приходится довольствоваться шкалой качественных оценок“больше-меньше”,“хуже-лучше”. Примерно так же агрегировались показатели исходной модели ожидаемых и желаемых изменений в социальной организации семьи. Здесь из нескольких сот показателей были отобраны следующие: 1.Число семей в стране. 2. В том числе неполных семей /с одним родителем/. 3. Структура детности семей /процент бездетных, однодетных, двухдетных, средне-детных - 3-4 ребенка и многодетных семей/. 4. Число браков, заключенных в базовом году. 5. Число разводов. 6. Структура разводов /процент семей, распавшихся по причине злоупотребления алкоголем или другими наркотиками, отсутствия собственного жилья и прочих бытовых трудностей, бытового паразитизма, низкой этической культуры и др./ 7. Процентная доля лиц 25-55 лет вне брака /отдельно мужчин и женщин/. 8. Рождаемость - смертность - естественный прирост населения. 9. Смертность детей до 1 года, до 5 лет, до 15 лет. 10. Число абортов. 11. Процентная доля женщин, способных рожать здоровых детей. 12. Процентная доля детей 3-6 лет, охваченных дошкольными учреждениями. 13. Число детей и подростков, задержанных за правонарушения. 14. Процентная доля беспризорных детей и подростков. 15. Процентная доля детей и подростков, не посещающих школу. 16. Процентная доля детей - дебилов и /отдельно/ маргиналов. 17. Социальное расслоение семей: богатые, состоятельные, “средние”, бедные, нищие. 35 18. Процентная доля молодых семей, получивших жилье в кредит. 19. Процентная доля женщин в общественном производстве. 20. Продолжительность предродового и послеродового оплачиваемого отпуска. 21. Средняя величина алиментов в соотношении со средней зарплатой. 22. Возрастная структура населения /процент нетрудоспособных детей и подрост-ков - трудоспособного населения - нетрудоспособных лиц пенсионного возраста/. 23. Процентная доля инвалидов. 24. Индекс заболеваемости. 25. Средняя продолжительность жизни мужчин и женщин. Нетрудно заметить, что в данном случае показатели подобраны почти иск-лючительно по “проблемному” принципу. Все они напрямую связаны с социально-демографической ситуацией в России последней трети ХХ века, характеризующейся депопуляцией - нарастающей выморочностью населе-ния.Предельно ясна и целенаправленность индикаторной системы - содействие научному, в том числе прогнозному обоснованию социальной, в том числе демографической политики. Имеется в виду решение проблем, индицированных соответствующими показателями. Аналогичная индикаторная система для любой из стран с прямо проти- воположной демографической ситуацией должна выглядеть существенно иначе. В качестве третьего - и последнего - примера, на материалах которого нам предстоит работать в последующих разделах, можно привести систему показате-лей динамики населения Москвы. Или любого другого населенного пункта - с со-ответствующей модификацией, разумеется. Касательно Москвы подобная система в наших разработках выглядела следующим образом: 1. Население. 2. Возрастная структура: дети - трудоспособные - лица пенсионного возраста. 3.Занятость:соотношение работающих/неработающих трудоспособного возраста. 4. Производственная структура: соотношение занятых в управлении, науке и куль-туре, на производстве, в сфере обслуживания, включая транспорт и связь, образо-вание и здравоохранение, в сфере финансов и торговли. 5. Общая и жилая площадь на душу населения. 6. Рождаемость - смертность - естественный прирост. 7. Механический прирост за счет мигрантов. 36 8. “Избыточные” рабочие места /скрытая безработица/. 9. Вакансии. 10. Процент детей в дошкольных учреждениях. 11. Процент детей и подростков вне школы. 12. Процент беспризорных детей и подростков. 13. Индекс преступности по отношению к базовому году. 14. Индекс преступности несовершеннолетних. 15. Число лиц, проживающих в Москве нелегально. 16. Число браков и разводов 17. Физико-психическое состояние: процент инвалидов, маргиналов, дебилов. 18. Социальное расслоение семей. 19. Процент лиц 25-55 лет вне брака. 20. Средняя продолжительность поездки на работу. 21. Число автомашин на сто семей. 22. Число телефонов на сто семей. 23. Индекс заболеваемости. 24. Средняя продолжительность жизни мужчин и женщин. 25. Индекс загрязнения окружающей среды по отношению к базовому году. Бросается в глаза, что многие показатели “перекликаются” с предыдущими индикаторными системами. Это неудивительно: все они нацелены на решение примерно одинаковых социальных проблем. Но просматривается и значительная “московская” специфика. Думается, при минимальном наборе информации по каждому показателю получается довольно содержательная картина состояния на-селения города в целом, а главное - его социальной проблематики. Для эффектив-ности технологического прогнозирования этого вполне достаточно. Приведенные примеры, полагаем, дают известное представление о характе-ре и структуре индикаторных систем, которые кладутся в основу сравнительно сложных прогнозов. В случаях попроще система может насчитывать меньшее чис-ло показателей. Но, повторяем, слишком опасно сводить его к немногим и тем бо-лее - к одному показателю. Представление об объекте может получиться искажен-ным. Исключение составляют случаи, когда требуется дать прогноз именно по од-ному или нескольким показателям. Например, заказчика интересует только дина- мика разводов или абортов. Кстати, такие заказы в практике прогнозирования встречаются гораздо чаще. Как только определен перечень индикатумов, тут же встает вопрос о выбо-ре типа показателя, способного наиболее адекватно отобразить индицируемый объект или какой-нибудь аспект последнего. Выбор приходится проводить по шкале “трудоемкость/экономичность - информативность”. Имеется в виду, что, как правило, показатели, наименее трудоемкие и, следовательно, наиболее эконо-мичные в смысле затрат времени, средств и сил, оказываются наименее информа-тивными, т.е. дающими очень мало конкретного представления об индуцируемом объекте. И наоборот. Поэтому надо стремиться к оптимуму - к наибольшей информативности при наименьших затратах, сообразно имеющимся в распоряжении времени, силам и средствам. Так, например, один из простейших показателей - абсолютная величина. Тут вообще ничего не надо разрабатывать - требуется только получить соответст-вующие данные. Но что может сказать исследователю или управленцу сам по себе такой индикатум, как “число автомашин на сто семей”, “число семей в стране”, “население города”? Он, как и многие другие показатели, начинает “работать” только во временнОм или пространственном ряду, в сопоставлении с аналогичны-ми данными минувших лет или других городов, стран. Однако и при таком подхо-де прирост информации - минимальный.

То же самое относится к излюбленному нашей госстатистикой динамично-процентному показателю / процент роста или убыли к предыдущему итогу/. Здесь получается не только скудость инормации, но и опасность её искажения. Допус- тим,к одному имеющемуся заводу добавляется еще один- получается рост на 100% А если тот же завод добавляется к сотне имеющихся, прирост выразится гораздо более скромной величиной порядка 1%. На этом основании ряд наших авторов, включая автора сих строк, еще в 1956 г. высчитали, что более динамичная - разумеется, по официальным данным - советская экономика превзойдет американскую не позднее середины 80-х годов. По ряду показателей так оно и получилось,но где к 90-м годам оказались США и где мы? Так что кажущаяся простота показателей, по пословице, может оказаться хуже воровства. Совершенно иное положение с трудоемкими сложными показателями. Возьмем сложный структурно-процентный показатель производственной

структуры общества. В 1928 г. соотношение занятых в сельском хозяйстве, промышленности и других отраслях общественного производства, начиная со сферы обслуживания и кончая госаппаратом, наукой, культурой, выражалось в нашей стране процентной пропорцией 85:10:5, а в 1988 г. - 20:60:20. Огромный экономический сдвиг! Но если сопоставить это с аналогичной пропорцией в США 1988 года/2:28:70/,то виден столь же огромный разрыв в развитии обеих стран. Три тройки цифр способны рассказать о взлете и падении СССР больше, чем тол-стейшие тома! Конечно, стоит потрудиться, чтобы вычислить такого рода данные возможно более адекватно реальной действительности. Или возьмем показатель структуры первопричин наших разво- дов. В данном случае имеется в виду, что, наряду с непосредственными причинами-поводами разводов, о которых обычно заявляют на суде /измена, “несходство характеров”, “невозможность дальнейшего совместного проживания, выражающаяся в том-то и том-то” и т.д./, существуют глубинные первопричины, обусловливающие непосредственные поводы. По ряду исследований 60-80-х гг., структура первопричин вырисовывалась следующим образом.Наибольший удель-ный вес - пьянство одного из супругов /в 9 случаях из 10 - мужа/.Следующее по “весу” - отсутствие собственного жилья, вынужденное проживание в квартире родителей одного из супругов и/или тягчайшая материальная зависимость от них, приводящая к нарастающим унижениям молодых супругов или даже к прямому диктату тещи/свекрови, которая и “разводит” молодых. Третье по “весу” - обыкновенный бытовой паразитизм на домашнем труде одного из супругов /обычно - жены/, а нередко и на её/его заработке. Четвертое - столь же обыкновенное бытовое хамство, деликатно именуемое “этическим невежеством”, т.е. неумение находить выход из любой конфликтной ситуации иначе как сканда-лом, рукоприкладством, разводом.Наконец, пятое, незначительное по удель- ному весу-действительная физико-психическая несовместимость супругов или воз- никновение у одного из них серьезного чувства к третьему лицу, что на практике встречается сравнительно редко. Грубо схематично соотношение “весов” можно представить в процентном отношении как 40:30:20:9:1. На деле оно, конечно, сильно варьировалось по ре-зультатам каждого из проведенных исследований в зависимости от времени, места и особенностей последнего. Не слишком, впрочем, отклоняясь от приведенной закономерности. Но какие бы конкретно пропорции мы ни получили - они, в ко-нечном счете, определяют приоритетность мер социальной политики по миними-зации разводов. В этом плане данный показатель, при любой степени трудоемко-сти его разработки, “работает” эффективно и безотказно.

Третий пример касается структуры занятости в Москве минувших лет. По нашим изысканиям, к середине 80-х гг. она выражалась следующим образом. При-мерно четверть из 5,5 млн. занятых на 9 млн. населения /включая 0,6 млн. “маятниковых мигрантов” из Подмосковья, ежедневно работавших в Москве/ составляли управленцы всех мастей и их обслуга. Еще четверть - наука и её об-слуга, проектные институты и сфера культуры. Еще четверть - сфера обслужива-ния - в самом широком смысле, включая транспорт и связь, образование и здраво-охранение. Наконец, последняя четверть - рабочие на промышленных предприя-тиях. Сюда не входят гарнизон, милиция и сотрудники КГБ, поскольку данные о них были строго засекречены и упоминать о них запрещалось под страхом уго-ловного наказания. Трагедия Москвы заключалась в том, что работники двух по-следних категорий, среди которых была немалая часть приезжих, год за годом уходили на пенсию, а детей своих, через каналы “общеобразовательной школы” и последующих ступеней образования, пристраивали в две первых. В результате возникла огромная “черная дыра” в сотни тысяч искусственно созданных таким образом ежегодных “вакансий” на самых “горячих” участках городской экономики, без которых столице не жить. Чтобы жители “Третьего Рима” могли трудиться, где хотят, и жить, как при-выкли, надо было ежегодно ввозить в город сотни тысяч рабов-”лимитчиков”, обреченных на дискриминацию в своих общежитиях. Такое положение, понятно, сложилось не только в Москве. Поэтому установили предел импорта рабочей силы - лимит, урезавший запросы учреждений и предпри-ятий. Если бы ввозить “лимитчиков” по человечески, с семьями, и безо всякого лимита, то приток в Москву составил бы более миллиона человек в год. Иными словами, без лимита, чтобы расселить приезжавших заполнять вакансии хотя бы в общежитиях, нужно было каждый год строить на окраинах Москвы по 300-тысячной Калуге, а если с семьями и по квартирам - то и по миллионной Самаре. Ясно, что такой процесс не может продолжаться до бесконечности, и чем дальше он зайдет - тем неотвратимее и тяжелее крах. Заметим, что мы по сию пору не сошли с этого гибельного пути. Правда, прежних “лимита” и “лимитчиков” больше не существует. Но без импорта рабо-чей силы при существующем положении вещей Москве и ныне не выжить. Дело не только в том, что Москва, как и всякий крупный город, изначально выморочна, и если напрочь перекрыть краны миграции, нетрудно рассчитать, в каком именно году скончается в одиночестве последний из москвичей. Еще и в том, что подавляющее большинство семей в москве - однодетные, а своего “един-ственного” любящие родители, бабушки и дедушки скорее будут держать на своей шее до самой его, отпрыска, пенсии, нежели пошлют на “непрестижную” работу станочника, водителя, строителя, торговца. Но город не может жить без такого рода рабочих мест - вот и едут сюда со всех концов света. Кроме того, за последние годы Москва сделалась своего рода “проходным двором” по дороге из Азии в Европу и Америку для сотен тысяч мигрантов. А также своего рода “суперпритоном” для сотен тысяч разного рода преступных элементов. И это не говоря уже о миллионах каждодневных “гостей столицы”, ко-торых сегодня притягивает не столичная колбаса, а гигантская барахолка, в кото- рую превращена столица. Ясно, что эта вакханалия тоже не бесконечна.

Таким образом, возникает типичная “задача на оптимум”. Сколько каких новых жителей необходимо Москве, чтобы город жил и развивался гармонично? Решению подобной задачи в немалой степени способен помочь так называемый экстремальный показатель, показывающий соотношение максимальной и мини-мальной величин.В данном случае - минимально необходимое число новых работ- ников, чтобы не рухнула экономика города, и максимально допустимое число но-воприезжих, чтобы избежать катастрофической перегрузки инфраструктуры горо-да. Как видим, и в данном случае относительно трудоемкие показатели способны эффективно “работать” в сфере управления социальными процессами. Добавим, во избежание недоразумений, что речь идет не о полицейских запретительных мерах /восстановление института “прописки” и пр./, а о такой экономической политике регулирования занятости, практикующейся во всех цивилизованных странах мира, которая создавала бы городу условия оптимального развития.

По опыту нашей работы, мы вычленили несколько частных типов показателей - помимо общих типов, известных по статистической литературе: 1.Простой числовой абсолютный /например, численность населения/. 2. Простой числовой относительный /количество чего-то, скажем, на сто семей/. 3. Простой процентный /процентная доля/. 4. Динамичный процентный /например, темпы развития/. 5. Средний числовой абсолютный /средняя величина зарплаты, дохода и т.п./. 6. Сложный процентный /типа приведенных выше/. 7. Сложный числовой относительный /например, соотношение числа квартир в государственном, кооперативном и частном секторах/. 8. Нормативный относительный /уровень приближения к заранее заданной величине-норме, например, уровень питания в сопоставлении с научно обоснованными нормами/. 9. Динамичный балансовый, представляющий по сути разновидность дина-мичного процентного /например, баланс миграции населения/. 10. Нормативный процентный, представляющий своеобразное сочетание простого процентного и нормативного относительного /здесь за норму принимается не за-данная величина, а 100%/. 11. Средний числовой относительный /например,среднее число учеников на одного учителя или обслуживаемых на одного обслуживающего/. 12. Экстремальный, показывающий соотношение минимальной и максимальной величин /о нем упоминалось выше/. 13. Когортный, представляющий особую разновидность сложного процентного. Имеется в виду соотношение в заранее определенных группах /например, процент-ное распределение доходов по социальным классам населения/. 14. Корреляционный /например, соотношение числа занятых в сельском хозяйстве и объема произведенной ими продукции/. Возможно, при более углубленной разработке этот перечень можно было бы продолжить. Однако при обследовании индикаторных систем выяснилось, что всего на пять частных типов - простые числовые абсолютный и относительный, прос-той и сложный поцентные, сложный числовой относительный - падает до 90% применяющихся на практике, тогда как доля каждого из остальных состав- ляет считанные проценты или даже долю процента, т.е. они являются сравнитель-но редкой экзотикой. При таком положении дел целесообразно специальное изучение условий, которые позволили бы шире применять сравнительно редкие сегодня показатели, полнее использовать их потенциал. Целесообразны также, на взгляд, специальные разработки по конструированию показателей новых типов, которые оказались бы менее трудоемкими и более эффективными, чем существую-щие. Особого внимания заслуживают такие многообещающие показатели, как индексы, а также выраженные в балльных оценках. Но это выводит нас далеко за рамки предпринятого изложения, к классификации и типологизации показателей в общей теории статистики. Как только набор показателей исходной модели установлен и доработан с учетом обсуждения экспертами, остается собрать конкретный информационный материал для превращения индикатумов в индикаторы, построения по ним ретро-спективных динамических рядов и выявления основных тенденций эволюции па-раметров исходной модели.

4. Прогнозный фон. Как мы уже указывали в соответствующем разделе типовой методики, по-строение профильной и фоновой модели имеет общую логику, вообще много об-щего меж собой, с той лишь разницей, что фоновое индикационное поле поистине безбрежно и из него гораздо труднее вычленить необходимый минимум индикату-мов. Напрасно пытаться проделать это собственными силами, сколь бы значи-тельными те ни были. Приходится прибегать к помощи других источников или учреждений, либо постулировать индикатум, а нередко и индикатор по тем или иным заранее заданным критериям. По общему принципу, отбираются фоновые показатели, которые оказывают наибольшее влияние на динамику профильных. Это проясняется двумя способами: либо формализованным - с помощью корреляционных моделей, позволяющих количественно измерять “тесноту корреляции” профиля и фона, либо неформализованным - опросом экспертов. В который, впрочем, тоже могут быть включены элементы формализации. Постараемся показать особенности построения прогнозного фона на таких же конкретных примерах, что и в предыдущем разделе. Какие фоновые данные могли бы представить для исследователя наибольший интерес, если бы профилем прогноза была избрана, скажем, Россия или, точнее, поскольку любая страна в целом всегда скорее объект, чем предмет исследования, - будущее России в социальном, экономическом и политическом отношении? По научно-техническому разделу фона это, конечно , параметры механиза- ции-комплексной механизации-автоматизации-комплексной автоматизации- ком-пьютеризации-комплексной компьютеризации общественного производства. Они теснейшим образом коррелируются с положением той или иной страны на шкале научно-технического и связанного с ним социально-экономического прогресса: от самых отсталых стран Азии, Африки, Латинской Америки до самых передовых Се-верной Америки, Западной Европы, Восточной Азии. Россия, как и остальные республики бывшего СССР, занимает на этой шкале “промежуточное” положение со все более значительным скатыванием к “отсталому” полюсу, что и явилось причиной целых пяти “перестроек”, не считая НЭПа 1921-29 гг. и новей-шей истории России с 1991 г. - в 1956-64, 1966-71, 1979 /осталась на бумаге/, 1983 и 1985-91 гг. С отчаянными попытками выбиться из “отстающих” в “передовые”. При этом научно-технический фон развития СССР вообще и России в част-ности является как бы двумерным: по военно-промышленному комплексу и наиболее тесно связанным с ним отраслям - одни параметры, более близкие мировым стандартам; по всем остальным комплексам, составляющим народное хозяйство страны, - другие параметры, прямо противоположного характера. По сей день сохраняет силу меткая характеристика, данная России более ста лет назад: Индия с германской армией. И эту сложность также приходится учитывать. В отличие от наиболее отсталых стран мира, сельское хозяйство у нас меха-низировано, и поэтому в нем занято на порядок меньше людей: десяток процентов вместо почти девяноста. Но в отличие от наиболее передовых стран, оно механи-зировано не комплексно, не говоря уж об автоматизации и компьютеризации. Поэтому в нем на порядок больше рабочих рук.В отличие от отсталых стран, промышленность у нас механизирована и даже частично комплексно механи-зирована, но автоматизация, не говоря уж о комплексной автоматизации и компьютеризации, по сути, еще в зародыше. Поэтому в ней занято вдвое-втрое больше, чем в развитых странах мира.

Точно так же обстоит со строительством, транспортом и связью,со сфе- рой обслуживания и всеми другими отраслями экономики. Без учета этого обстоя-тельства невозможно понять особенности социальных отношений в бывшем СССР, положения учреждений образования и здравоохранения, науки и культуры, политических и бытовых. При этом, будущее страны невозможно сделать обозримым, если не учитывать достижений мирового научно-технического прогресса, которые оказы-вают на экономику, культуру, политику, быт самое непосредственное влияние. Приведем только три примера, достаточно красноречивых, по нашему мнению.

Первый пример касается транспорта. Для России, как и для остальных республик бывшего СССР, кроме, пожалуй, Прибалтики, даже в сверхдолгосрочной перспективе ХХ1 века вряд ли возможно выйти на параметры автомобилизации, характерные для Северной Америки и Западной Европы. Тысячекилометровые расстояния, тотальное бездорожье, отсталость автомобилестроения и убогость сферы обслуживания - это требует колоссальных капиталовложений, способных начать давать отдачу лишь в масштабах долгих десятилетий, да и практически недоступных для нас в обозримом будущем. Поэтому большинство населения, сколько глаз видит вперед, будет продолжать пользоваться общественным транспортом.

Научно-технический прогресс открывает в данном плане реальные перспек-тивы: полностью компьютеризованные транспортные системы для движения в го-роде со скоростью до ста и более км/час, а между городами - до пятисот и более км/час. Проблема сводится к тому, как скоро и в каких масштабах такие системы будут внедрены в жизнь. Альтернативой на ХХ1 век остается трамвай, автобус, троллейбус, наземный или подземный электропоезд первой половины ХХ века.

Другой пример связан с системами водо- и теплоснабжения зданий. Положение России и многих других республик бывшего СССР таково, что полностью исключает в обзримой перспективе расселение подавляющего большинства населения в благоустроенных особняках с автономным отоплением газом или нефтепродуктами и с таким же счетчиками за воду, как и за электриче- ство. Приходится считаться с неизбежностью существования на сверхдолгосроч- ную перспективу многоквартирных зданий с централизованным отоплением, где даже счетчики на воду придется вводить постепенно, долгими годами. Это очень неэкономно и в отношении тепла очень неудобно: когда топят “слишком”, то, как говорится, “топят улицу” - приходится круглосуточно держать форточки откры-тыми, потому что невыносимо жарко, а когда “недостаточно” - мерзнешь и при-ходится прибегать к еще более дорогостоящим дополнительным электрообогрева-телям. Без учета этого обстоятельства трудно представить себе реальные перспек-тивы расселения. Третий пример имеет в виду информационный комбайн, который блок за блоком вторгается в нашу жизнь и в обозримом будущем способен изменить образ жизни людей в развитых странах мира намного сильнее, чем все механизмы, приборы, аппараты и машины с древнейших времен до наших дней, вместе взятые. Речь идет о стереоскопическом или даже голографическом телеэкране, который способен создавать “эффект присутствия” на любом зрелище и тем самым сделать излишними многие развлекательно-туристские поездки. Кроме того, на такой экран можно вынести “телегазету”, “тележурнал”, “телекнигу”, что означает революцию в книжном, журнальном, газетном деле. И такая революция, по сути, уже начинается. Наконец, такой телеэкран в принципе можно соединить с видеофоном, и тогда отпадет необходимость практически во всех поездках чисто информационного характера. Не надо будет ходить в школу, ехать на работу или на конференцию только для того, чтобы сообщить или получить какую-то информацию. Это можно будет сделать в диалоговом режиме, не вставая со своего кресла дома. Другое дело, что надо будет идти в школу, ехать на работу и на конференцию, чтобы войти в кол-лектив живых людей, а не одичать в своих электронных джунглях, не поломать свою психику, нормальное функционирование и тем более развитие которой , как сегодня представляется, невозможно без прямого общения меж людьми. Добавьте к этому персональный компьютер, способный вывести в системы обмена информацией, как говорится, вне времени и пространства - прототипом является сегодняшний Интернет и ему подобные системы.Способный программи-ровать ваше поведение по заданным критериям оптимума и на день, и на год, и хоть на всю жизнь. Без учета подобной перспективы любое представление о буду-щем, что называется, повиснет в воздухе.

По демографическому разделу подразумеваются прежде всего данные о ди-намике, возрастной структуре и миграции населения. Первые дают представление об изменениях в рождаемости, смертности и естественном росте или убыли населе-ния, вторые показывают, как обстоят дела с процентной долей детей и стариков, отчего в немалой мере зависит жизнеспособность общества, третьи проясняют картину массовых пространственных перемещений людей. Это, как говоится, минимум-миниморум, требующий расширения в том или ином направлении со-гласно особенностям каждой предпринимаемой прогнозной разработки. Так, для проблемной демографической ситуации в России - в противопо-ложность, допустим, республикам Средней Азии - характерна так называемая де-популяция: превышение смертности над рождаемостью из-за нарастающего преобладания процентной доли людей 18-35 лет вне брака, а также бездетных и однодетных семей. В результате каждые два родителя , в среднем, дают жизнь только одному будущему родителю.

Это имеет катастрофические последствия для общества. Растут масштабы инфантилизации - социальной незрелости молодежи, лишенной условий нормаль-ного взросления человека. Происходит “разрыв поколений” и появляются десятки миллионов стариков, обреченных на мучительную агонию одиночества. На производство приходит из школ меньше людей, чем уходят на пенсию. Да к тому же избалованные выходцы из однодетных семей неохотно занимают “низко-престижные” рабочие места. Приходится прибегать к нарастающему импорту ра-бочей силы из трудоизбыточных регионов мира, что порождает серьезные нацио-нально-политические проблемы. Наконец, численность населения начинает умень-шаться по нарастающей - в настоящее время со скоростью до миллиона человек в год - и это порождает не менее серьезные геополитические проблемы из-за расту-щей разницы плотности населения во все более безлюдных и все более перенасе-ленных регионах планеты. Понятно, без учета подобных данных любой крупномасштабный прогноз оказывается фантастическим. По экономическому разделу наибольший интерес представляют данные об эффективности общественного производства - в первую очередь, промышленно-сти, а также о динамике доходов и структуре расходов населения, госбюджете, производственной структуре общества, вообще об уровне развития экономики в пространственно-временном ряду, т.е. по сравнению с другими странами и с собст-венным прошлым. Особенно важны данные, показывающие возможности финансирования тех или иных объектов прогноза, т.е. фоновые ограничения экономического характера.

Во второй половине 90-х годов российская экономика вошла в состояние, резко отличающее её не только от предыдущих десятилетий, но и от первой поло-вины истекающего десятилетия. С одной стороны, общеизвестная гомеостатичес-кая /”самовосстановительная”/ способность всякой экономики привела к тому, что в некоторых регионах страны достигнута определенная стабилизация поло-жения, с приостановлением падения производства, с минимизацией открытой и скрытой безработицы, с более или менее удовлетворительным уровнем жизни большинства населения. Но таких регионов - меньшинство, потому что для этого необходимы определенные объективные условия. Например, статус “всероссий-ского банкира” и “всероссийской барахолки”, как в Москве. Или наличие залежей нефти, газа, других полезных ископаемых. Или другие весомые преимущества. Не последнее значение имеет и то, представители каких сил стоят у власти. Если оте- чественного предпринимательства /”национальной буржуазии”/ - эти преимущест-ва используются эффективно. Если бывшей номенклатуры или предпринимателей, наживающихся на экспорте природных ресурсов страны /”компрадорской буржуазии”/, то не помогают никакие преимущества. Поэтому, с другой стороны, большинство регионов “стабилизировалось” в положении продолжающейся стаг-нации экономики, которой не дают подняться на ноги ни зарубежные конкурен-ты, ни туземные компрадоры, ни “красные директора”, ни чиновные или уголов-ные рэкетиры. Там большинство населения - все еще в бедности и нищете, там миллионы безработных и миллионы не получающих зарплаты.

При учете экономического фона необходимо также иметь в виду господст-вующее положение в правящих кругах страны представителей именно компрадор-ской, а не национальной буржуазии, фиктивность бюджета, в котором неизбеж-ные расходы намного превышают реальные доходы, сужающиеся возможности финансирования практически всех субъектов социальной жизни общества. Все это накладывает серьезные ограничения на основные параметры экономичес-кого фона.

По социальному /социологическому/ разделу прогнозного фона наибольший интерес представляют данные о социально-классовой структуре общества. Вопре-ки попыткам социалистов-утопистов всех времен и народов создать бесклассовое /”социально-однородное”/ общество, оно всегда и везде состояло ровно из пяти социальных слоев /”страт”/, качественно отличающихся друг от друга по уровню и образу жизни. Социологи определяют их как высший /1-2% населения/, высше-средний /несколько процентов/, средний /большинство населения в благополуч-ном, стабильном обществе; меньшинство - в неблагополучном, нестабильном/, низше-средний /несколько процентов в благополучном, большинство населения - в неблагополучном обществе/, низший /значительное меньшинство в неблаго-получном, считанные проценты в благополучном обществе/.

Так, в Древней Индии это были соответственно жрецы-брамины, воины-кшатрии, свободные земледельцы и торговцы-вайшьи, слуги-шудры и дикари-парии. В царской России соответственно аристократия и крупная буржуазия, чиновничество и средняя буржуазия, квалифицированные рабочие и основная масса крестьянства, неквалифицированные рабочие и беднейшее крестьянство, нищие-бродяги-кочевники. В СССР соответственно партгосноменклатура, “де-ятели науки, техники, культуры”, основная масса служащих, основная масса рабочих, колхозное крестьянство. В постсоветской России соответственно “новые русские” /2% населения с душевым доходом порядка многих тысяч долларов в месяц/, состоятельные семьи /8% с душевым доходом порядка многих сот долларов в месяц/,семьи среднего достатка / со средней по стране зарплатой порядка сотни-полутора долларов в месяц на двоих/, живущие в бедности /50% с душевым доходом порядка нескольких десятков долларов в месяц/, живущие в нищете /30% с душевым доходом порядка нескольких долларов в месяц, либо с более высоким доходом, уходящим целиком на лечение или спускаемым за несколько дней на алкоголь или более сильные наркотики/. К показателям социально-классовой структуры необходимо добавить каче-ственные показатели общего состояния общества. Для СССР это принудительные /”плановые”/ экономические связи, квазиказарменные производственные и соци-альные отношения, принудительная идеология, уравниловка, “трудоустройство” с целью перевода огромной безработицы в категорию скрытой и пр.Для постсовет-ской России это огромная открытая и скрытая безработица, криминализация об- щества, тотальная деморализация, дезинтеллектуализация, патопсихологизация людей. Такого рода показатели трудно выразить количественно, но без них никак не обойтись.

Примерно то же самое можно сказать о показателях социокультурного /культурологического/ раздела прогнозного фона. Очнь трудно сформулировать показатели общей культуры как совокупно-сти материальных и духовных достижений общества, близкой понятию “цивили-зация”. Приходится оперировать, в основном, средствами компаративистики, ставя требуемые характеристики в пространственно-временной ряд сравнений с другими обществами и прежними временами. Так, по отношению к России приходится признать, что это - особая /”евра-зийская”/ цивилизация, существенно отличающаяся как от европейской или, точ- нее, евроамериканской /”западной”/, так и от основных “восточных” - исламской, китайской, индийской и др. Это относится к культуре питания и пития, одежды и жилища, быта и досуга, общения и труда, а также к мировоззренческой, художест-венной, этической, правовой, политической, религиозной культуре. Несколько проще обстоит дело с показателями функционирования и разви-тия учреждений культуры - книжного, журнального и газетного дела, радио и те-левидения, театра и кинематографа, клуба, музея, общественной библиотеки, парка культуры,спортивного учреждения.Здесь имеется четко структурированная статистика, на которую можно опереться. При этом надо иметь в виду, если гово-рить о российской специфике, о сложной проблемной ситуации по всем перечис-ленным типам учреждений культуры. Рухнули тиражи почти всех печатных изда-ний, кроме бульварных и им подобных, поставляющих низкопробное чтиво. ТВ превращается в самое настоящее орудие массового растления людей. Кинемато- граф раздавлен зарубежной “видеопорнухой”. Театры, кроме нескольких модных в крупных городах,продолжают пребывать в запустении.Клуб подменен дискоте-кой. Музеи, за исключением нескольких центральных, влачат жалкое существова-ние. Общественные библиотеки раскрадены и захирели. Стадионы опустели. Пар-ки культуры можно назвать парками чего угодно, только не культуры. Таким образом, помимо чисто количественных фоновых показателей, необ- ходимо иметь в виду качественные показатели общего состояния культуры.

Еще более сложны показатели системы народного образования. Здесь совершенно недостаточно указать масштабы контингентов детских садов, начальной, средней и высшей школы, аспирантуры и докторантуры. Придется до-полнить их сведениями о миллионах детей, подростков, молодых людей, покинув-ших школу. О расслоении школы на платную, привилегированную, с гарантией благополучной карьеры для выходцев из состоятельных семей /20% населения/, и на все более деградирующую от безденежья бесплатную для всех остальных. О том, что “рынок знаний” сегодня плохо сопрягается с “рынком труда” и что школа в её настоящем виде попрежнему плохо справляется со своей основной задачей: готовить Личность, Родителя, Гражданина, Работника /все - с большой буквы/. Этот прискорбный “фон” тоже необходимо иметь в виду.

Продолжаются дискуссии о том, в каком разделе прогнозного фона быть данным о состоянии здоровья населения. Но куда бы мы их ни отнесли, обязательно придется сказать о прогрессирующем процессе физико-психической деградации подрастающих поколений. О том, что половина детей кончает школу с плохой нервной системой /невротики/,у двух третей подорвана имунная система /аллергики/, четверо из пяти имеют серьезные проблемы с ухом-горлом-носом, зрением, позвоночником, лишь считанные проценты новорожденных признаются практически здоровыми во всех отношениях и, что хуже всего, из года в год сокращается и без того малый процент женщин,способных производить здоро- вое потомство. О том, что значительно выросла и продолжает расти из года в год процентная доля дебилов и маргиналов, разного рода инвалидов. Именно с таким состоянием здоровья людей стране предстоит существовать в первую четверть ХХ1 века и даже далее, если положение не будет исправлено радикально. По политическому - точнее, внутриполитическому - разделу прогнозного фона в первую очередь необходимо учитывать существенное расхождение между формальной и фактической стороной дела. Формально в России по меньшей мере с 1906 года существует партийная система и разделение исполнительных, за-конодательных, судебных властей. Фактически на протяжении всей тысячелетней истории России в ней была и остается жесткая авторитарно-личностная система, находящая свое выражение в иерархии разного рода “хозяев” - от “государя”, ныне выступающего под разными псевдонимами, до последнего управдома. Каждый вышестоящий “хозяин” помыкает нижестоящими, как вздумается, а те вынуждены пресмыкаться перед ним, либо уходить в небытие. Не составляют ис- ключения и политические “партии” /в кавычках/ - просто группы челяди у соот-ветствующего главаря. Законодательные органы при таких порядках - просто более или менее скандальная ширма, чтобы произвол “хозяев” не выглядел слиш-ком грубо в глазах мировой общественности. Судебные органы полностью зави-сят от произвола соответствующего “начальства”.

При таком положении дел политический фон лучше всего постулировать неизменным. Сменится государь - сменятся многие второстепенные детали фона, но сам он останется таким же, как и тысячу лет назад.

Наконец, по внешнеполитическому - точнее, международному - разделу прогнозного фона главной была и остается общая фоновая характеристика международного положения страны по шкале: международная разрядка - сохранение существующего положения - усиление международной напряженности - локальная война достаточно крупных масштабов типа афганской или чеченской -Четвертая мировая война/считая Третьей “холодную войну” 1946-89 гг., проиг-ранную СССР, что послужило одной из главных причин его распада/. Как показывает опыт, первые четыре позиции указанной шкалы мало влияют на общее положение страны. Поэтому, на наш взгляд, правильно поступают исследо-ватели, постулирующие международный фон для своих прогнозов неизменным, если дело не касается, конечно, соответствующих политических прогнозов Ну, а если грянет новая мировая война - сегодня это практически возможно лишь в случае, если ядерное, химическое, бактериологическое оружие массового поражения попадет в руки тоталитарных, изуверских или мафиозных структур - то прогнозный фон изменится так сильно, что остальное потеряет значение.

Впрочем, здесь мы уже переходим к прогнозам глобального масштаба, фон которых определяется проблематикой глобалистики и альтернативистики - гло-бальных проблем современности и возможных путей их преодоления. Что же касается региональных, локальных, отраслевых и суботраслевых прогнозов, то прогнозный фон модифицируется сообразно особенностям характера исследова-ния, причем вполне возможно опускание целых разделов фона, не имеющих отно-шения к делу, либо постулирование их неизменными, с теми или иными оговорка-ми.

5. Поисковый прогноз. Мы уже говорили, что главный камень преткновения при внедрении в жизнь технологического прогнозирования - это по-человечески понятное, но, увы, тщетное стремление предугадать, предсказать будущее. Переход от утопии к науке, от вздорных гаданий к “взвешиванию” последствий принимаемых решений возможен только тогда, когда приходит ясное сознание: конечным результатом подлинно научного прогноза - или, по крайней мере, его первого этапа - может и должно быть не предсказание, а проблема /перспективная проблема/, ко-торую надлежит решать средствами управления. Такое понимание и составляет суть эксплораторного, или поискового прогноза. Попытаемся смоделировать исследовательскую ситуацию - для лучшего по-нимания её, потому что психологический барьер в данном случае, как мы ссыла-лись на плачевный мировой и отечественный опыт, весьма трудно преодолим - на примере из вашей личной жизни. Допустим, для вас составляется прогноз вашего поведения на следующий день. Особенности вашего образа жизни, ваших привы-чек, вашего распорядка дня тщательно изучены. Мало того, приняты к сведению ваши твердые намерения относительно завтрашнего дня. Допустим, известно, что вы обычно посвящали этот день работе в библиотеке и накануне вечером решили поступить в точности так же. Прогноз-предсказание в данном случае кажется не-оспоримым, само собой разумеющимся: день пройдет в библиотеке. Однако, получив такую прогнозную информацию, вы тут же начинаете принимать дальнейшие решения с её учетом. Скажем, вы можете просто возмутиться, что вас так просто “вычислили”, и, назло прогнозистам, уехать на весь день за город. А можете задуматься об альтернативных вариантах. Например, об опасности, что пока вы будете в библиотеке, квартиру ограбят. И примите меры по защите от возможных воров. Или вспомните, что вечером к вам должны зайти друзья, и постараетесь вернуться пораньше. Или сообразите, что книга, за которой вы собрались идти в библиотеку, имеется у соседа, и вы можете познакомиться с ней дома, не тратя времени на дорогу до библиотеки и обратно. Во всех случаях ваша завтрашняя поездка в библиотеку предстает не как предсказание, а как проблема, которую можно и нужно решать оптимально, по заранее заданным критериям - например, экономии времени или безопасности квартиры. Обдумывая возможные последствия альтернатив, оказавшихся в вашем поле зрения, вы принимаете оптимальное решение, повышаете уровень его объективности /соответствия обстановке/ и следовательно эффективности.

В этом - суть технологического прогноза, диктующая логику прогноза поискового. Первое, что приходит в голову при таком подходе, - определение спектра, шкалы, диапазона возможностей, в рамках чего укладываются все мыслимые кон-туры проблемы и её решения. Здесь важно наметить рубежи, за рамками которых начинаются, с одной стороны, чистейшая фантастика, а с другой - заведомая ката-строфа. Так, вы можете, конечно, помечтать о том, чтобы директор библиотеки, угадав ваши желания, сам принес нужную книгу вам на дом. Но ясно, что подоб-ный вариант относится к области мечтаний, а не прогнозов. Или вам в голову мо-жет придти шальная мысль похитить книгу и таким образом прочитать её дома. Однако более зрелое размышление неизбежно приведет вас к выводу, что такой вариант чреват крупными неприятностями, не говоря уже об угрызениях совести. Главное же, между этими двумя крайностями остается достаточно широкое поле гораздо более разумных вариантов, которое требует четкого структурирования.

При решении такой чисто исследовательской задачи опыт разработки техно- логических прогнозов подсказал два возможных подхода, каждый из которых имеет свои достоинства и недостатки,так что выбор диктуется особенностями объекта, предмета и проблемы исследования. Один из подходов можно условно назвать “горизонтальным”, а другой столь же условно - “вертикальным”. При первом подходе определяется некий “средний” - не обязательно наибо-лее вероятный - вариант, от которого идут отклонения в стороны “фантастичной” и “катастрофичной” крайностей-экстрем. Таким образом, получается, как мини-мум, 3-5 вариантов. Например, радикальный, со стремлением изменить существу-ющее положение вещей. За которым следует ультра-радикальный, со стремлением вообще построить рай на земле /фантастика/. С другой стороны, реакционный, со стремлением вернуться к предшествующему положению вещей. За которым следует ультра-реакционный, со стремлением повернуть вспять еще решительнее и дальше /что чревато обычно катастрофой/. А между ними - консервативный, со стремлением сохранить все как есть. В принципе возможны и “семиричная”, и даже “девятиричная” системы, но это так сложно, что, по нашему мнению, допустимо только в исключительных случаях.

При втором подходе за основу берется не “средний”, а “базовый” - скажем, минимальный или, напротив, максимальный - вариант, над которым надстраива-ются по нарастающей или по убывающей прочие варианты. На практике тоже не более трех-пяти.

В конкретных примерах ниже мы будем ограничиваться именно трех-пяти-ричной системой. В общих чертах логика поискового прогноза изложена в разделе о типовой методике технологического прогнозирования. Здесь мы сосредоточимся на мето-дических трудностях поисковой разработки исходных показателей, опираясь на конкретные примеры из нашего собственного прогностического опыта. Первая трудность в этом ряду - дискуссионность необходимости прямой /наивной, механической/ экстраполяции наблюдаемых тенденций в будущее. Не “избыточная” ли это операция? Не экономнее ли, не проще ли переходить сразу к определению экстремально возможных значений, а то и вовсе сразу к наиболее ве-роятным? Нет, опыт показывает, что без опоры на прямую экстраполяцию погре-шности в вычислении экстремальных значений могут оказаться настолько сущест-венными, а сами значения могут “хватить” настолько далеко в сторону, что прог-ноз рискует целиком уйти в сферу невероятности. Необходимо только помнить, что такая экстраполяция не имеет ничего общего с наибольшей вероятностью, что она - всего лишь “печка”, от которой надлежит танцевать, от которой нельзя воз-носиться в эмпиреи или проваливаться в преисподнюю, где качественно иная про-блематика. Для прямой экстраполяции разработан солидный математический аппарат - более десятка различных исследовательских технологий, описанных в “Рабочей книге по прогнозированию” и других прогностических трудах /в том числе, пере-численных в библиографическом приложении к ней/. Отсылая читателя к этой ли-тературе, еще раз предостережем его от “фетишизации” результатов прямой экст-раполяции, попыток представить их в виде предсказаний или единственно опреде-ляющих выявляемую поисковым прогнозом перспективную проблему. Подобный подход несостоятелен вообще и в современных условиях в частности, когда все больше основополагающих для прогноза тенденций, как правило, видоизменяется все более стремительно и все более радикально, особенно при типичном сегодня перерастании проблемных ситуаций в критические и даже катастрофические.

Впрочем, такое же предостережение вполне действительно и для обеих экс-трем, и для наиболее вероятных значений. Не следует забывать, что верхняя экстрема - всего лишь результат анализа воздействия на данные прямой экстраполяции “максимизирующих” факторов прогнозного фона, нижняя экстрема - “минимизирующих” факторов, а наиболее вероятные значения - тех и других. Какой бы катастрофичной ни представлялась прогнозируемая ситуация, нельзя забывать, что существуют альтернативы, за реализацию которых надлежит бороться средствами управления. Иначе техно-логическое прогнозирование превращается в разновидность религиозного /квази-религиозного/ пророчества с соответствующей реакцией аудитории. Точно так же, какой бы заманчивой ни представлялась прогнозируемая ситуация, недопустимо выдавать её за единственно возможную и тем более за предопределенную. Такого опыта тоже сверхдостаточно - скажем, в коммунистической идеологии - и мы сего-дня доподлинно знаем, к чему именно приводит манипулирование прогнозными /квазипрогнозными/ данными во имя сугубо конъюнктурных политических целей.

Сошлемся в качестве примера на среднесрочные эксплораторные прогнозы будущего СССР на грядущее пятилетие, обсуждавшиеся на семинарах Всемирной федерации исследований будущего в 1988 г. - типичный пример “вертикального” подхода к поисковой прогнозной разработке /15/.

В качестве “базового” варианта бралась как раз непосредственно прямая экстраполяция в будущее существовавшего положения вещей,т.е. горбачевской “перестройки”. В том виде, в каком она сложилась к 1988 году - кульминационно-му году её эволюции, когда всевластие партократии пошатнулось в связи с начав-шимся развалом прогнившей экономики “казарменного социализма”. Почти все эксперты отмечали высокую - мало того, наиболее высокую - вероятность продол-жения начавшегося “перестроечного” процесса на протяжении ближайших лет. Мотивы: общая устремленность в данном направлении всех слоев общества, начиная с верхушки партократии и кончая более чем полусотней миллионов пен-сионеров, а вместе с тем столь же общее подспудное желание сохранить основопо-лагающие черты сложившегося порядка вещей. Для партократии - её всемогуще- ство, для мафии - её безнаказанность, для прочих слоев населения - преимущества гарантированных “трудоустройства”, жалованья-зарплаты, пенсии-пособия, сто- процентного сохранения доходов, независимо от эффективности производства, от личной трудоспособности, вообще от трудовых усилий. Все это напоминало “мертвую хватку” в душе общества и едва ли не каждого из его членов, так что на быстрые кардинальные изменения рассчитывать не приходилось.

Возникал естественный вопрос: сколько конкретно лет могла продолжаться такая имитация реформаторской деятельности? Большинство экспертов склоня-лось к оценке: не более 3-5 лет, точнее, максимум 4 года+_ 1 год. Почему? По ми-ровому опыту примерно аналогичных ситуаций. Обозначившееся начало развала экономики предполагало экспоненциальный процесс “по нарастающей”, причем экономические трудности /нарастание дефицита прод- и промтоваров/ неизбежно должны были дополняться социальными и политическими / волнения населения, забастовки, голодные бунты, национальная междоусобица, усиление грызни в правящей верхушке и пр./. Подобного рода “обвальные” процессы просто по характеру своему не могут растягиваться на долгие годы, а обычно переходят в совершенно иное качество максимум за несколько лет.

Как видим, в данном случае налицо - почти 100% оправдываемости прогнозных оценок. Прогнозировалось в 1988 г. видоизменение наблюдавшейся тенденции примерно в 1991 г.+_ год - получили переход из проблемной ситуации в критическую и революционную 19-21 августа 1991 г. Прямо как у Нострдамуса с его 73,5 годами “империи зла”. Только безо всякой эзотерии, инструментарием современной науки.

Следующий логически вопрос: какое конкретно видоизменение наблюдаемой тенденции вероятнее всего по истечении срока, отпущенного историей на её суще-ствование? Здесь ответ принципиально не мог быть однозначным. С одной стороны, как только проблемная ситуация станет критической и выйдет на грань катастрофы, у всемогущей партократии почти наверняка возник-нет соблазн “заморозить” её режимом чрезвычайного положения, когда военной диктатурой можно почти мгновенно “погасить” внешние проявления на-чинавшегося распада государства, вместе с его экономикой, культурой, идеологи-ей, социальными и политическими отношениями и пр. С другой, у партократии к тому времени набралось достаточное число достаточно умных деятелей /начиная с Горбачева, Яковлева, Шеварднадзе и др./, чтобы сообразить, что любая, сколь угодно кровавая диктатура, мгновенно “покончив” с проблемами, порожденными “перестройкой”, тут же вернет страну к проблемам, породившим “перестройку”. Образно говоря, страна автоматически откатится в 1984 год, и нужно будет либо начинать все сначала, либо идти по пути всех тоталитарных режимов еще дальше -к “большому террору” 1937 года. Но существующие тоталитарные режимы могут функционировать только в условиях борьбы двух “лагерей” на мировой арене, под “зонтиком” одного из них. Сегодня их исчезновение с упомянутой арены - всего лишь вопрос времени.А для СССР никакого“зонтика”уже не существовало. Поэтому следовало ожидать маневров партократии, чтобы добиться сохранения своего положения без “чрезвычайщины”.

Собственно, так оно и произошло в 1989-91 гг., с шатаниями от кровавых авантюр в Баку, Вильнюсе и других городах, вплоть до “волоска”, на котором они дважды “подвисли” в Москве, до разных утопических прожектов за столько-то дней “нормализовать” проблемную ситуацию органическим вхождением в мировой рынок при сохранении всевластия партократии и существующего менталитета, плюс психологии населения, что изначально исключало нормальные рыночные отношения. Так что и тут можно констатировать почти стопроцентную оправдываемость технологического прогноза.

Какое же конкретно видоизменение наблюдаемой тенденции, если не дикта-тура? Рассчитывать на спасение путем массированной финансовой или, что то же самое, материально-продовольственной помощи со стороны стран Запада не при-ходилось. Расчеты показывали, что потребовались бы миллиарды долларов ежегодных ассигнований, чтобы поддерживать тонущую советскую экономику “на плаву”. Кто же столько даст? Тем более, что по горькому опыту всех без исключения тоталитарных стран было заранее известно, что сколько ни дай - все будет наверняка раскрадено, продано-перепродано в другие страны, сгноено, просто пойдет прахом, останется втуне. Следовательно, просто очередной “План Маршалла”, с помощью коего были подняты из руин послевоенные Германия и Япония, здесь невозможен. Необходим поиск аналога такого плана, адекватный советской действительности. Были и есть основания полагать, что упор должен быть на качественно новые - по сравнению с советскими - технологии в промышленности и сельском хозяйстве, строительстве, транспорте и связи, здравоохранении и народном образовании. головоломна задача, как внедрить подобного рода технологии в зверино- враждебную им социально-политическую среду. Достаточно сослаться на примеры поджогов фермерских хозяйств люмпенами, за чьей спиной прежние боссы колхозно-совхозного строя. Но эта задача, при всей её головоломности, не выходит за рамки вполне реальных. Она сохраняет актуальность и по сей день.

Целиком в контексте поисков аналога “Плана Маршалла” - с перерывами на разного рода авантюры, о которых упоминалось выше, - прошли 1990-92 гг. Кульминацией поисков явилась утопическая программа “500 дней”, на протяже-нии которых должен был быть совершен переход от “казармы” к “рынку”. От-вергнутая Горбачевым, она, в другой своей модификации, была принята Ельци-ным и начала претворяться в жизнь правительством Гайдара. Но уже к концу 1992 г. нереальность программы, грозившей крупным социальным взрывом из-за обвального обнищания народа, была осознана, и от неё отказались.

В данном отношении оправдываемость прогноза оказалась опять-таки близка к стопроцентной. Ведущие футурологи мира совершенно правильно исключили для бывшего СССР “польский” вариант развития: появление харизматического лидера типа Леха Валенсы и объединение вокруг него достаточно широких масс людей на базе конструктивной политической программы, с готовностью идти на значительные материальные и даже людские жертвы во имя её реализации. Во всех без исключе-ния социалистических странах того времени такой конструктивной программой могла быть только программа развертывания массового предпринимательства, отражавшая интересы национальной буржуазии. Однако в СССР, как и в пост-советской России, не было и нет ни такого лидера, ни такого общественного дви-жения или хотя бы такой политической партии, ни готовности тотально деморализованных масс к решительной борьбе, жертвуя уровнем жизни. Поэтому “шоковая терапия”, ускорившая в Польше переход от социалистической “казармы” к капиталистическому “рынку”, в России лишь поставила страну на грань национальной катастрофы и полностью провалилась. Оставались три первых прогнозных сценария, один из которых, как и про- изошло в действительности, “скоропреходящий”, а два других сменяли друг друга в соответствии с паническими метаниями правительства. Единственное, в чем ошиблись футурологи, - это в вопросе о возможности распада СССР. Такой вариант они дружно и довольно основательно отвергли по целым трем веским основаниям. Во-первых, во всех провинциях Третьеримской империи стояли легионы, то-бишь дивизии советской армии, которым не могло противостоять никакой реальной военной силы. Во-вторых, очень сильны были более чем 70-летние традиции страха перед репрессиями со стороны “центра”. Напомним, что 19 августа 1991 г., когда объявил о введении чрезвычайного поло-жения комитет не из самых авторитетных в стране лиц, не нашлось ни одного лидера сепаратистов, кто не струсил бы смертельно и не капитулировал бы мгно-венно. В-третьих, выход из СССР любого национального региона был не просто крайне невыгоден экономически прежде всего для самого этого региона, но прямо-таки гибелен для его экономики, поддерживавшейся значительными дотациями за счет российской “глубинки”.

Достаточно напомнить, что тонна нефти стоила тогда на внутреннем совет-ском рынке не более одного доллара США, а на мировом рынке - в 180 раз дороже.И так было с большинством других товаров, платить за которые на мес-тах по ценам мирового рынка было попросту нечем. Вот почему зависимость от дотаций извне для всех республик бывшего СССР, кроме России, признавалась абсолютной, а выход из СССР, отождествлявшийся с отказом от таких дотаций, - прямо-таки самоубийственным безумием.

Футурологи не учли ни степени ожесточения в отношениях к Москве национальных регионов, ни того обстоятельства, что выход из СССР, как это ни парадоксально, ничего не изменил в смысле разного рода “дотаций”. Украина без российской нефти и газа скончалась бы скоропостижно, а платит она за них отнюдь не по ценам мирового рынка. Мир на Кавказе, в Закавказье и в Средней Азии поддерживается даровым для них щитом российских “миротворцев”. Республики Прибалтики вовсю используют свою роль “перевалочного пункта” в торговле между Россией и Западной Европой, в том числе для контрабанды из России крупных партий топлива и различного сырья. Некоторые национальные республики, формально оставаясь в составе Российской Федерации, экономически вполне независимы от Москвы. Даже открыто враждебная Москве Чечня в значи-тельной мере существует за счет российского бюджета и фактической дани банди-там, промышляющим, как и века назад, угоном заложников и скота. Если говорить об аналогичных прогнозах на следующее пятилетие /1993-98 гг./, то среди них на первом плане всегда оказывались “инерционные” сценарии, исходившие из маловероятности как катастрофического, так и фантастически бла-гополучного развития событий. И действительно, разного рода страхи перед эко-номическим крахом, массовым голодом, социальным взрывом, национальной междоусобицей и т.п. оказались, мягко говоря, преувеличенными. Напротив, несмотря на отнюдь не отрадное положение экономики и соответствующий уро-вень жизни подавляющего большинства населения, наблюдалось нечто вроде пси-хологической усталости и политической апатии масс. Резко пошли на убыль за-бастовки, беспорядки и другие формы активного протеста масс. Мало того, на президентских выборах 1996 года большинство избирателей поддержали Ельцина. Правда, в значительной части просто как “наименьшее зло” сравнительно с глав- ными его соперниками в лице лидеров коммунистов и нацистов, но факт остается фактом. С другой стороны, утопические надежды на быструю стабилизацию эко-номики и рост уровня жизни народных масс, как этого удалось добиться в некото-рых странах Восточной Европы, тоже оказались несостоятельными. Растет понимание, что в реальных условиях России на рубеже веков, понадобятся не годы, а смена одного-двух поколений - прежде чем Россия выйдет на уровень хотя бы сегодняшней Словакии или Словении, не говоря уже о Западной Европе. И в этом тоже немалая роль адекватных поисковых прогнозов.

Что касается аналогичных прогнозов на грядущее десятилетие /2000-2010/, то надо иметь в виду следующие соображения. При личностно-авторитарном характере правления в государстве российском, очень многое - но, конечно, отнюдь не все - зависит от личности государя. Пока будет править Борис П - а он будет править /или, точнее, его окружение побудит его продолжать править/ до последней физической возможности - вряд ли можно ожидать существенных изменений в уже наметившихся и довольно устоявшихся тенденциях развития. Однако известные физические возможности нынешнего го-сударя, при любых усилиях продлить его полномочия, вряд ли простираются да-лее первого десятилетия, скорее даже первого пятилетия грядущего века. После чего существенные изменения в структуре правящих кругов и соответствующие изменения государственной политики, положения страны в целом практически неизбежны.

Говоря языком исторических аналогий, за царем Борисом вполне может последовать любой из имеющихся сегодня налицо Лжедмитриев. И тогда перемены могут вновь принять обвальный характер в зависимости от того, какой именно Гришка Отрепьев пролезет во власть. Правда, гришкин век, в силу российских реалий, будет вновь исчисляться месяцами - от силы одним-двумя годами правления, после чего его насильственный конец неизбежен. Но за это время может произойти столько катастрофических сдвигов, что предвидеть их черты и масштабы практически невозможно. Разумеется, гораздо больше шансов на то, что правящие круги, в страхе перед гришками, выдвинут на правление нового Василия Ивановича Шуйского - благо две-три вполне реальные кандидату-ры на эту историческую роль уже имеются. Но и Шуйский, как нетрудно понять, способен всего лишь продолжать дело Годунова. А России на мировой арене первой четверти ХХ1 века придется намного круче /в условиях назревания глобальной катастрофы / , чем Москве первой четверти ХУП века. И, увы, никакого Минина и Пожарского и следующих за ними Филарета и Михаила Романовых даже в отдалении пока не видно.

Переходя с языка исторических аналогий на язык современных политических реалий, нельзя не отметить, что за каждой исторической личностью стоят опреде-ленные политические силы, а за ними - интересы определенных социальных клас-сов. Существующие правящие круги во главе с администрацией Ельцина отража-ют интересы “новых русских” вообще и той их части, которая наживается на тор-говле природными ресурсами России /компрадорская буржуазия/, в особенности. И пока они будут у власти, при любом выдвинутом ими персональном лидере, по-ложение России вряд ли существенно изменится, разве что в соответствии с гряду-щими существенными изменениями на мировой арене. Вновь переходя на язык исторических аналогий, более понятный непрофессионалу-читателю, можно ска- зать, что при сохранении наблюдаемых тенденций Россия в обозримом будущем ближайшего десятилетия будет все более уподобляться “банановым республикам” Латинской Америки типа Колумбии. Такое же засилье компрадоров и тесно срос- шейся с ними мафии, а также иностранного - прежде всего, американского - капи- тала. Такое же бесправие и нищета масс. Такое же половодье преступности и мерзость запустения вместо образования и культуры.

Перспектива - прискорбнейшая, но мы договорились, что в терминах поис- кового прогнозирования это - вовсе не пророчество, а проблема, которую можно и должно решать. “Новые русские”, при всем их могуществе, отнюдь не единственная сила, чьи интересы способны повернуть руль российской политики в ту или иную сторону.На другом полюсе,как мы уже говорили,находится большинство населения, пребывающее в бедности и даже в нищете. Именно от его имени само-званно выступает оппозиция - коммунисты и националисты /нацисты/.

Куда могут повернуть страну сегодняшние коммунисты? Если отбросить пустословную демагогию, характерную для всех без исклю- чения группировок, именующих себя политическими партиями, то единственное, что могут реально сделать коммунисты - это истребить “новых русских” под бурную овацию остальных 98% населения. Как в 1917 году. Но вместе с нена-вистными нуворишами вновь рухнет созданная ими экономика. Как в 1918 году. В мгновение ока исчезнут жулики-торговцы и вьющиеся вокруг них рэкетиры. Но вместе с ними исчезнет и возможность подойти к одной из тысяч палаток и за ми-нуту купить все необходимое. Тем более, что неизбежны финансовая блокада со стороны мирового рынка и саботаж уходящих в подполье “черного рынка” кри-минально-коммерческих структур. Как следствие - вновь километровые очереди за пайкой хлеба и пачкой макарон. И разумеется - растущее недовольство людей.

Как усидеть в праительственном кресле при такой ситуации? История знает только два многократно проверенных на практике способа: “охота за ведьмами” - безразлично, какими, лишь бы вызвать массовый психоз и панический ужас, и/или “война до победного конца”, тоже безразлично, с кем, лишь бы отвлечь внимание народа от истинных виновников бедствий. Знакомая картина, не правда ли? Тем, кому не знакома, советуем познакомиться с положением дел в сегодняшней Кубе. Или в Северной Корее. Это еще не все. Коммунисты нигде не составляют собой однородной массы. И наши отечественные тоже разделены на множество прослоек. Начиная с факти-ческих социал-демократов, вынужденных использовать коммунистическую терми-нологию для привлечения пенсионеров, идеализирующих времена своей молодо-сти, и кончая монстрами, которым ужаснулся бы сам Троцкий. Или Берия. Так вот, история всех без исключения революций демонстрирует одну и ту же логику: сравнительно умеренных фельянов обязательно пожирают более радикальные жирондисты, тех - еще более радикальные якобинцы, на которых тут же ополча- ются ультра-радикальные “бешеные” - и так до тех пор, пока всех их не прикон- какой-нибудь Наполеон. Или Сталин 1937 года.

Сегодня коммунисты - в бессильной оппозиции. Но грызня между их груп-пировками уже такая, что отходит на второй план борьба с другими партиями. Можно себе представить, что начнется, если они придут к власти. Наверное, это подбросит немало дров в костер полыхающей красным пламенем страны. Наконец, коммунисты не могут не выступать под лозунгом реставрации СССР. Нетрудно понять, что в современных условиях это будет уже не Баку или Вильнюс начала 90-х, а вчерашний Ливан или сегодняшний Афганистан. Только намного масштабнее по числу жертв - миллионов жертв.

Может быть, кого-то устраивает подобная перспектива. Тогда её надо пере-водить в плоскость нормативно-целевого прогноза. Для нас она целиком остается в проблематике далеко не оптимального варианта поискового. Что касается националистов, то они выступают за восстановление не СССР, а России в её исторических границах. Но какая разница? Да, националисты тоже пользуются сочувствием определенных слоев населения. И это не удивительно. За последние 400 или даже 700 лет русские никогда еще не испытывали большего на-ционального унижения, больше надругательств только за то, что они - русские. Что ж? Сербов тоже бесконечно унижают только за то, что они - сербы. Хотим ли мы превращения России и всего пространства бывшего СССР в еще одну Югосла-вию от Бреста до Владивостока и от Мурманска до Севастополя? Хотим ли мы, спасаясь из Пхеньяна и Гаваны, попасть в Сараево с тремя сотнями миллионов жителей, из которых четверть будет обречена на мучительную смерть? Если нет, давайте поищем другие варианты. Тем более, что примеров более чем хватает. Конечно, если бедствующих нищих в России окажется не 30, а все 100%, то многим такая перспектива может показаться соблазнительной. Но ведь это на первый взгляд тебе менее плохо, если соседу - тоже несладко. На деле плохо будет обоим. И, главное, стране в целом. И не просто плохо, а хуже некуда. Ибо встанет вопрос о жизни или смерти государства, народа. Давайте вспомним, однако, что Россия состоит не только из 2% богатых и 30% нищих. Существует еще средний класс, включая высше- и низше-средний - в совокупности подавляющее большинство, две трети населения. Представляет ли кто-нибудь интересы этого большинства? Судя по вчерашней и сегодняшней политической жизни страны - никто.

Меж тем, в иных странах-весях правящие круги отражают интересы прежде всего именно “среднего большинства”. Давно ли Словения и Словакия, чтобы не говорить о более благополучных Чехии и Венгрии, были по многим параметрам неотличимы от России? А сравните сегодня - небо и земля! Если недостаточно, по-смотрите на Польшу или республики Прибалтики, где совсем недавно было немногим лучше, чем у нас. Если и этого мало, вспомните, чем сравнительно недавно были Южная Корея и Тайвань, даже Мексика и Бразилия. Что-то вроде Руанды-Бурунди или Эфиопии. А ныне они в числе по меньшей мере весьма динамично развивающихся стран мира. Причина? Только одна: у власти не коммунисты, не националисты и не компрадоры, а представители интересов средних слоев, мелких предпринимателей, национальной буржуазии. Поскольку эта перспектива представляется нам гораздо предпочтительнее, нежели колумбийский, кубинский или боснийский варианты, давайте специально вернемся к ней в следующем разделе, в нормативно- целевом плане. Мы обещали сказать несколько слов в проблемно-поисковом плане о перс-пективах социальной организации семьи.

Из сказанного выше нетрудно вывести заключение, что если наблюдаемые тенденции сегодня неблагоприятны, то вряд ли следует ожидать, что завтра они, как по мановению волшебной палочки, ни с того, ни с сего вдруг обретут иное, намного менее прискорбное направление. Скорее, тенденция к ухудшению вызо-вет нарастающее ухудшение - только и всего. Именно так выглядят перспективы российской семьи.

Сегодня, как и десятилетие, как и два-три десятилетия назад, очень трудно создать прочную семью. Еще труднее уберечь её от развала. И труднее трудного выкормить-воспитать ребенка, не говоря уже о нескольких детях. Здесь нет ника-ких сдвигов к лучшему. А вот к худшему - сколько угодно. В женихи и невесты косяком пошли инфантилы - выходцы из однодетных семей, сызмала не ведающих, что такое забота о ближнем своем. Может ли такой великовозрастный ребенок быть хоть сколько-нибудь состоятельным супругом и тем более родителем? И что произойдет, когда уйдет в лучший мир бабушка, на плечах которой держатся дети её детей? И ведь это не один, не двое - поколение за поколением все инфантильнее и инфантильнее. Нынешние типичные молодожены не только инфантильны, но вдобавок обременены целым ворохом проблем с состоянием здоровья, причем некоторые заведомо передадутся по наследству, еще более ухудшая положение в следующих поколениях.

Подавляющее большинство нынешней молодежи привержено разным наркотикам - от никотина и алкоголя до более сильных. Это роковым образом сказывается как на отношениях между супругами, так и на их потомстве. Ре-зультаты прослеживаются в динамических рядах показателей, год от года кош-марнее. Отходит в прошлое эпоха, когда государство брало на себя пусть недо-статочную, но все же заботу о пред- и послеродовом оплачиваемом отпуске работницы-матери, а также отчасти и об её ребенке, особенно о больном ребенке. Сегодня частнику нет дела до всего этого: не вышла на работу - вон! А ведь в частном секторе сегодня - растущие десятки процентов занятых в производстве. В цивилизованных странах эта проблема решается простейшим способом. Там примерно треть женщин - почти все, имеющие малолетних детей - сидит с детьми дома, пока не подрастут. Ибо зарплаты мужа или пособия на ребенка вполне хва- тает для безбедного существования. А у нас рождение ребенка - крушение трудо-вой карьеры женщины, шаг, где самоотверженность переходит в самопожертвова- ние. И происходит самое страшное: из поколения в поколение теряется потреб-ность в детях. Если раньше бездетность была бедой - сегодня она нечто вроде блага: престиж не страдает и жить намного легче.

Но ведь это, если вдуматься, самое настоящее самоубийство общества! Мы улыбаемся шуточной песенке о том, “что же будет на земле через сто ближайших лет, если мода на детей совсем пройдет? “- и мало кому приходит в голову, что это скорее - заупокойный реквием по народу, стране, государству. Тем более, что на земле немало перенаселенных стран, которые не дадут нам скончаться спокойно, поколение за поколением. Просто сметут, как последних могикан.При наблюдаемых тенденциях для российской семьи в проблемном плане не просматривается вообще никакого будущего. Вопрос стоит так: коренным образом изменить отношение общества к детям, семье - или погибнуть.

И, наконец, несколько слов о перспективных проблемах, связанных с населением Москвы. Когда рухнула Третьеримская империя, казалось, Третий Рим разделит судьбу Первого и Второго после крушения Римской и Византийской империи. Казалось, что Москва, как после Гражданской войны, лишится половины насе-ления, а оставшаяся половина будет влачить жалкое существование. Ибо кто те-перь станет подчиняться приказам гнать в Москву эшелон за эшелоном с пром- и продтоварами, чтобы потом обделенные провинциалы развозили их по домам об-ратно? Однако Москва из столицы империи сумела стать “всероссийским банки-ром” и “всероссийской барахолкой”, а в её руководстве возобладали именно лидеры национальной, некомпрадорской буржуазии, которые приносили успех каждой динамично развивающейся стране. И Москва не стала исключением: безработица в ней постепенно свелась к минимальным значениям, уровень жизни намного превзошел среднероссийский и даже пенсионеры получили дотации, неслыханные в иных краях страны. Это не значит, конечно, что Москва благополучно решила все свои пробле-мы. Напротив, они стали намного сложнее. И главная из них - город попрежнему высокопритягателен для миллионов россиян - и не только россиян. Правда, теперь по несколько иным причинам, чем прежде. Как с этим быть без ущерба для качества жизни туземцев? Да примерно так же, как и с аналогичными проблемами попроще. Возьмем проблему центра города - в пределах Садового кольца. Полвека назад здесь сплошным муравейником скучивалось до четырех миллионов человек. Сегодня осталось менее двухсот тысяч - столько же, сколько было в старой Москве почти два века назад. Жилые здания центра почти целиком заняли учреж-дения, организации, предприятия. В цивилизованных странах законы жилого рынка не дают довести этот процесс до логического завершения. Там в центрах крупных городов естественно формируется сфера обслуживания, начиная с отелей-ресторанов-кафе и кончая дешевыми квартирами для обслуги, дорогими - для тех, кто побогаче, обычно наряду с загородным особняком.У нас рынок жилья только еще формируется, поэтому пресловутые “коммерческие структуры”, дай им волю, захватят не только последний детсад, но и последнюю квартиру, превращая центр города ночью в пустыню и крадя у миллионов людей, работаю-щих или делающих покупки там днем, по два-три часа времени каждодневно на кошмарные “часы пик”.

Однако было бы неверно представлять будущее центра Москвы только в таком вот проблемном плане. Проблема осознается и как-никак начинает решаться. Развивается сфера обслуживания, планируется“вкрапление”жилых домов в кварталы сплошь общественных зданий. Так что центр в обозримом будущем может выглядеть менее безобразно, чем при наблюдавшихся тенденциях. Ясно, если градостроительные планы будут опираться на технологические про-гнозы. Другая проблема - автомашины. Такой город-крепость, как старая Москва с её лучевой планировкой улиц, расходящихся от Кремля, в принципе исключает эксплуатацию миллионов личных автомашин. Для этого нужна сетевая планиров-ка и до трети городской территории под дороги, развязки, гаражи, стоянки. Иначе неминуемы “пробки” и сплошные огорчения для всех - и для водителей, и для пешеходов, для горожан вообще. Что мы и начинаем испытывать в полной мере по мере стремительного роста числа машин.

Однако и здесь разум начинает бороться с судьбой. Прокладываются дублирующие автомагистрали, сооружаются многоэтажные гаражи-стоянки, расширяется сеть пешеходных зон, форсированно развивается общественный транспорт, пре-жде всего, метрополитен. Правда, все это - паллиативы, неспособные решить проблему, но все же до какой-то степени смягчающие её. Какие изменения ожидаются с населением Москвы в обозримом будущем при наблюдаемых тенденциях? Главных три: Во-первых, рост процентной доли пенсионеров, перевалившей за четверть и неудержимо катящейся к трети из-за неизбежного “старения” возрастной структу-ры населения любого крупного города мира, где число смертей по нарастающей давно превышает число рождений. Пенсионеров должен кто-то обслуживать, по- этому город обречен на “расползание” только по одной этой причине. В цивилизованных странах для городских пенсионеров создается “отдушина” в виде пансионатов по окраинам или домов на лоне природы, где им удобнее. Но в России переселение пенсионера-горожанина из его квартиры куда бы то ни было равносильно стихийному бедствию - настолько падает сразу качество жизни. Что ж? Существующее положение вещей не фатально. Будем надеяться, что движение продолжится в сторону цивилизованного мира, а не куда-то еще.

Во-вторых, неизбежный рост процентной доли выходцев из “трудоизбы-точных регионов” мира. Напомним, что Париж и Лондон сегодня на треть, если не больше, состоят из негров, индусов, арабов. То же самое относится к другим крупным городам Европы и непонятно, почему Москва должна явиться исключением из правила. Проблема заключается в том, что там - стабильность жизни, а у нас - очередное “смутное время”, поэтому сплошное раздолье для кри-минально-клановых структур, как туземных, так и в особенности пришлых. Хоте-лось бы видеть среди “гостей столицы” побольше студентов и туристов, на худой конец, продавцов и покупателей - и возможно меньше мафиозных персонажей, от которых и от своих-то отечественных не знаешь, куда спастись. Однако это благое пожелание целиком переносит нас в область нормативно-целевых прогнозов, к коим обратимся в следующем разделе. В проблемном же плане можно сказать, что, при наблюдаемых тенденциях, Москва завтра - это Париж и Лондон сегодня, помноженные на Бейрут или Кабул вчера.

В-третьих, столь же неизбежный рост численности населения мегалополиса в целом. То, что в Москве сегодня уровень и качество жизни жителей значительно выше, чем в любом другом населенном пункте бывшего СССР, за исключением Прибалтики, притягивает и будет притягивать сюда каждодневно новые и новые тысячи мигрантов, особенно молодежи. В самой Москве, несмотря на формаль-ную /якобы!/ отмену прописки, им трудно устроиться по финансовым мотивам. Тем интенсивнее они будут осваивать - уже осваивают! - Подмосковье, откуда до Москвы рукой подать хоть каждый день. А в Москве неизбежен спрос на дешевые рабочие руки там, откуда работник давно ушел на пенсию и куда любящие родители ни за что не пустят своего любимца. Кроме того, “новые русские” строят “вторые дома” по всем дорогам из Москвы в соседние области. Для со- держания этих новых “дворянских гнезд - царских сел” необходима многочислен-ная обслуга, которой из выморочных подмосковных деревень не набрать. Вот почему сохраняет силу 30-летней давности поисковый прогноз - сегодня по несколько иным мотивам, только что изложенным - согласно которому быть Москве 20-х годов ХХ1 века сверхгигантской “морской звездой” со “щупальцами” по дорогам в Смоленск, Тверь, Владимир, Рязань, Тулу, Калугу. И с жуткой по сложности транспортной проблемой, поскольку в несколько раз больше, чем сегодня, людей будут кататься ежедневно из конца в конец тотально урбанизированной Московской области. Разумеется, и эта перспектива отнюдь не фатальна. В чем нетрудно убедить-ся, если перейти с проблемно-поискового прогнозного поля на нормативно-целе-вое.

6. Нормативный прогноз и верификация данных. Конечный продукт поискового прогноза, как мы уже говорили, - не пред-сказание, а дерево проблем, которые надлежит решать средствами управления. Исходное звено нормативного прогноза - помимо само собой разумеющейся ба-зовой модели - дерево целей, задаваемое критериями целеполагания, как одной из форм конкретизации управления. А конечный продукт нормативного прогноза - дерево решений, выработанных на основании сопоставления с данными эксплора-ции и “взвешенных” на предмет минимизации нежелательных последствий. Таким образом, технологические прогнозы в сфере предвидения органически связаны с решениями в сфере управления. И “на входе”, и “на выходе”. От начала и до конца. Без такой связи технологическое прогнозирование теряет смысл. Для поискового прогноза главное - анализ тренда, точнее, “максимизирую-щих” и “минимизирующих” факторов, позволяющих развернуть шкалу эксплора-торных сценариев и вернее определить наиболее вероятные значения. Для норма-тивного прогноза главное - оптимизация тренда, предполагающая, как уже гово-рилось, определение сначала идеального состояния прогнозируемого объекта /без учета ограничений прогнозного фона/, затем его оптимального состояния /с уче-том таких ограничений/, наконец,выхода на прогнозные нормы,более тесно” при-вязывающие” оптимум к специфике объекта к конкретной обстановке. Получается еще одна шкала, но уже не от базового сценария к радикально изме-ненным в рамках эксплорации, а как бы в противоположном направлении - от идеального через оптимальное к нормативному сценарию. Эксплораторные сценарии базируются на экстраполяции в будущее тенден-ций, закономерности развития которых в прошлом и настоящем достаточно хорошо известны. Нормативные сценарии базируются на критериях оптимума - точнее, идеализации, оптимизации и нормативизации объекта. В свою очередь, критерии оптимума логически проистекают из той или иной системы ценностей, порожденной соответствующей ценностной ориентацией.

В недалеком прошлом ценностная ориентация - по крайней мере, формаль-ная, но и фактически господствовавшая в обществе - задавалась в нашей стране идеологией марксизма-ленинизма с его жесткой иерархией социальных ценностей. Вершину иерархии составляло пресловутое “всестороннее развитие личности” - конечная цель и самоцель развития общества. Производные от неё цели второго уровня - построение материально-технической базы социализма и коммунизма, преобразование социальных отношений из капиталистических в социалистические и далее в коммунистические на основе принципов социальной справедливости, равенства и социальной однородности общества, наконец, воспитание “нового человека” - физически совершенного, морально чистого и духовно богатого. Далее шли производные цели третьего и последующих уровней, связанные с решением конкретных социальных проблем общества. Они имели свою иерархию - от “высших целей”, сводившихся ко все более полному удовлетворению растущих материальных и культурных потребностей людей, до “частных целей” типа повышения производительности труда или понижения уровня заболеваемости.

Позже выяснилось, что за этой официально-парадной системой ценностей - игравшей, повторяем, действительно важную роль в жизни общества - скрывались еще по меньшей мере три, находившихся, как сказали бы истматчики, в диалекти-ческом единстве противоположностей.

Одна представляла собой весьма живучие останки тысячелетней цивилиза-ции, подорванной в “коллективизации сельского хозяйства” 30- х годов и оконча-тельно погребенной при массовом переходе подавляющего большинства нашего населения в 60-70-х годах от традиционного сельского к современному образу жизни. Высшие ценности этой цивилизации - вера, надежда, любовь, мило- сердие, трудолюбие, семья и отечество, уважение к старшим и смирение перед судьбой, самоотверженность и человечность - помогли выжить в нелегкой тысячелетней истории государства российского и особенно в жуткие годы Гражданской войны, “раскрестьянивания”, “большого террора” и Великой Отечественной. К 80-м годам от всего этого мало что осталось, и сегодня мы пытаемся реанимировать погубленное в иных условиях - в обстановке тотального оподления, оглуп-ления и остервенения людей. От того, когда и насколько это удастся, во многом зависит обозримое будущее нашей страны.

Вторая диктовалась противостоянием “двух лагерей на мировой арене” и требовала наращивания военной, экономической, технической мощи, а также оду-шевления народа, его готовности к жертвам “ во имя победы коммунизма”. Тут и речи не было о “развитии личности” или “новом человеке”. На первое место вы-ходили “государственные интересы”, как они тогда понимались. Наконец, третья диктовалась особенностями человеческой натуры, мало изменившейся за тысячелетия существования рода гомо сапиенс, психологией и социальной психологией людей, стремящихся прежде всего удовлетворить свои потребности в самосохранении /питании, одежде, жилище, сохранении здоровья и воспроизводстве потомства - последнее опосредованно сексуальными потребностяими/, а уж на этой основе в самоутверждении /уважении со стороны окружающих и на этой основе в самоуважении/, в саморазвитии и самореализации личности. Для наиболее социально активных /или удачливых/ это означало в годы советской действительности стремление прежде всего к повышению своего фор-мального статуса и престижа, к власти, которая автоматически давала максимум возможного в удовлетворении прочих потребностей. Любой ценой. В том числе бесцеременным попранием как официальных ценностей, так и государственных интересов, не говоря уже о “пережитках прошлого”. И вот официальная система ценностей рухнула, увлекая за собой и чудовищ-но деформируя остальные. На месте обанкротившейся идеологии оказалась “дезидеологизация общества” - дикая мешанина из останков марксизма, зачатков самых различных верований, элементов самого отъявленного нацизма. Помножьте все это на упоминавшуюся тотальную демора-лизацию, дезинтеллектуализацию, патопсихологизацию общества - и вы поймете трудности экспертов, которым надлежит вырабатывать критерии идеала, оптиму-ма, прогнозных норм. Вот почему необходимо повышенное внимание к методолого-методической стороне дела, строгого соблюдения принципов технологического прогнозирова- ния, чтобы не дать эмоциям захлестнуть рассудок.

Каким, например, можно представить себе идеальное состояние человечест-ва сегодня, после крушения марксизма? Нередко встречается идеализация прошлого - как предреволюционного, так и более отдаленного. Правомерна ли она? Разумеется, в прошлом было не только плохое. Немало и того, что не меша-ло бы сохранить для сегодняшнего и завтрашнего дня. Мало того, можно подозревать, что века существования человечества, предшествовавшие ХХ-му от Рождества Христова, можно было бы по некоторым важным критериям назвать естественным /или квазиестественным/ состоянием жизни людей, тогда как в на-шем сегодняшнем бытии немало противоестественного.

Напомним, что в начале истекающего столетия менее1% населения земного шара в центрах крупных городов мира вело современный городской образ жизни, похожий на наш сегодняшний. Тогда как более 99% в деревнях и малых городах, по окраинам крупных городов вели, как и века перед тем, традиционный сельский образ жизни. Сегодня от такого образа жизни ушло пратически все население раз-витых стран мира - даже в фермерских коттеджах, а также растущая часть населе-ния развивающихся стран, все более масштабно переселяющегося в города и ску-чивающегося в крупных городах. Так что вопрос о том, что в нашей жизни “естественно”, а что “противоест-ественно”, приобретает особую актуальность.

Однако мы знаем о прошлом и человечества, и собственной страны слишком много, чтобы безоглядно идеализировать его. Нам известно, что традиционный сельский образ жизни в его, так сказать, чистом виде предполагает тяжелый про-должительный физический труд для всех, от детей до стариков, низкую продолжи-тельность жизни из-за огромной детской смертности, гибельных болезней, опусто-шительных эпидемий, периодического голода. Предполагает жесткую патриар-хальную дисциплину с постоянным контролем общественного мнения окружаю-щих над жизнью каждого, с детальной регламентацией, можно даже сказать, ри-туализацией мельчайших элементов труда, быта, досуга. Предполагает жесткую предопределенность круга общения, в том числе выбора спутника жизни.

Мы можем искать аналоги всего “естественного”, что было в прошлом, чтобы минимизировать “противоестественное” в настоящем и будущем, но не найдется много желающих вновь окунуться в патриархальщину, со всеми её выше-описанными прелестями. Да если бы и нашлись - жизнь не позволит повернуть время вспять, сколько бы жертв ни устлали мост из настоящего в прошлое. Еще меньше оснований идеализировать прошлое собственной страны. Сколько бы и чего бы в нем ни было хорошего, факт остается фактом: и на-кануне 1917-го и накануне 1991-го подавляющее большинство населения, от заби-тых крестьян до преуспевающих дельцов, было очень недовольно положением дел, стремилось изменить его любой ценой.

Правда, цена в обоих случаях оказалась непомерной. Да и объективно что привлекательного может быть в авторитарно-патриархальном государстве, наподобие персидского или хазарского царства, с нищетой и забитостью народа, с наглым лихоимством всех власть имущих, со все-ми теми “ужасными чертами нашего народа”, о которых писал Салтыков-Щедрин и которые составили его “Историю одного города”, вряд ли прекратившую тече-ние свое вплоть до сего дня.

Что же касается общемировых масштабов, то напомним, что в даже в недавнем прошлом счет мирового народонаселения шел на сотни милли- онов, да и те, при всех стараниях, не имели возможности сильно запакостить зем-ную поверхность. А сегодня нас почти шесть миллиардов и в обозримом будущем будет десять-двенадцать, причем загрязнение окружающей природной среды идет сумасшедшими темпами и масштабами. Теоретически многое можно еще попра-вить, но практически у человечества осталось всего несколько десятилетий, пока глобальные проблемные ситуации, стремительно перерастающие в крити-ческие, не станут катастрофическими.

Таковы жесткие объективные рамки, в которых экспертам предстоит разра- батывать конкретные критерии дерева идеальных, оптимальных и нормативных состояний прогнозируемого объекта. В еще более суровых рамках оказываются эксперты, которым предстоит оценивать желаемые изменения в будущей истории России. Здесь нет даже того полувека, который футурологи “отпускают” человече-ству для спасения от катастрофы переходом от существующей гибельной цивили-зации к спасительной альтернативной. Здесь речь идет о 1-й четверти ХХ1 века.

Каким можно представить состояние России, к которому стоило бы и следовало бы стремиться в обозримом будущем двух-трех десятилетий? 1. Восстановление хозяйственных связей, но уже не на “госплановской”, а на нормальной рыночной основе, как во всех цивилизованных странах. Или, что то же самое, нормализация экономики, стабилизация производства и его даль-нейшее динамичное развитие на основе возможно более широкого размаха пред-принимательства, защищенного государством от уголовного и чиновного рэкета, от подавления отечественной промышленности и сельского хозяйства более могу- щественными сегодня иностранными монополиями. Сколько глаз видит вперед, нам даже отдаленно не приблизиться в этом отношении к США или Японии, Швеции или Швейцарии, даже к Чехии или Венгрии. Но вполне реально встать на уровень Польши или Турции, Словакии или Словении - государств, не имеющих, в отличие от нас, никаких значительных природных богатств, однако выгодно отличающихся по степени экономической стабильности и социального благополучия, скажем, от Албании или Боснии, с которыми делим компанию. 2. Установление жизненных стандартов населения хотя бы на уровне “среднераз-витых” стран мира, т.е. без особых роскошеств по части благоустроенных особ-няков и модных курортов, автомашин и яхт, разной национальной ресторанной экзотики и пр., но с приличным, по современным мировым стандартам, жильем, хорошим транспортом - общественным для большинства, личным для автолюби-телей, - удовлетворительным ассортиментом прод- и промтоваров, доступных по ценам и без очередей, возможностью хорошо отдохнуть вечером, в выходные дни и во время отпуска не только “дикарем” и не обязательно по-дикому. Для этого необходимо только одно: чтобы 80% населения пребывали не в низше-среднем и низшем, а в среднем и высше-среднем классах общества. Как это и имеет место в сравнительно благополучных странах мира. Но для этого необхо-димо, чтобы подавляющее большинство населения стали собственниками-пред-принимателями, а не оставались люмпенами, тщетно ожидающими жалких пода-чек со стороны нуворишей и их государства. 3. Стабилизация политической жизни страны на основе действительного, а не фиктивного разделения властей. С конкуренцией не авторитарных “хозяев”, а реальных политических программ, правящей и оппозиционных партий, подсудностью любого чиновника - от последнего управдома до премьер-министра и президента страны - буде кто нарушит закон. Только при таком порядке вещей каждый регион, каждый город получил бы возможность полноценного социально-экономического развития без дискриминации любых национальных меньшинств, какими бы они ни были. 4. Стабилизация семьи на уровне “среднедетности”. В сложившихся условиях это 3-4 ребенка в среднем на семью, чтобы обеспечить нормальное воспроизводство поколений. Это реально только при высоком социальном статусе прочной семьи, минимизации разводов,полноценном государственном иждивении всех без исклю- чения детей, возможности для женщины-матери посвящать необходимое время во-спитанию детей без ущерба для своего социального статуса и престижа. 5. Реальная возможность для каждого получить образование и последующее рабо-чее место сообразно личным склонностям-способностям и общественной потреб-ности. Это реально только если как следует поставить образование родителей и дошкольное образование, дополнить всеобщую неполную среднюю школу столь же всеобщим профессиональным образованием молодежи 16-20 лет на уровне лучших колледжей, дифференцировать специальное высшее образование на бак-калавриат, магистрантуру и докторантуру, развернуть системы постоянного повышения квалификации и периодической переподготовки кадров, общего самообразования взрослых, дополнительного образования в школьных клубах по интересам. 6. Переход в контрнаступление на триумфально наступающую пока что антикуль-туру, с её культами насилия, случки, наркотиков. Стабилизация всех основных ти-пов учреждений культуры - от прессы, радиоТВ, театра и кинотеатра до музея, клуба, общественной библиотеки, парка культуры, стадиона - в условиях рынка “индустрии досуга”, при режиме наибольшего благоприятствования со стороны государства, решительно пресекающего злоупотребление информационными сис-темами для растления людей в своекорыстных целях. Стимулирование развития мировоззренческой,научной,художественной,этической,правовой,политической, религиозной культуры, а на этой основе - культуры питания и среды обитания, общения и труда. 7. Стабилизация физической культуры и здравоохранения хотя бы на уровне “среднеразвитых” стран мира, обеспечивающем минимизацию заболеваний и среднюю продолжительность жизни, близкую к передовым мировым стандартам. 8. Стабилизация положения науки в виде системы крупных автономных универ- ситетских центров, на кафедрах которых ведутся фундаментальные исследова- ния и организуется преподавание, включая подготовку научных кадров на уровне магистрантуры и докторантуры, а при кафедрах функционируют хоз- расчетные лаборатории или их комплексы-НИИ, ведущие прикладные разра- ботки. 9. Стабилизация расселения, с торможением “гиперурбанизации” - противо- естественного скучивания миллионных масс людей в крупных и сверхкруп- ных городах, оборотной стороной чего является неизбежная деградация сельской местности. 10. Решительный курс на денаркотизацию общества, включая превращение ку- рения, как во всех цивилизованных странах, из модного во все более немодное занятие, существенное повышение культуры потребления спиртных напитков и экономические меры по не менее существенному ограничению их потребления, наконец, решительная преграда на пути надвигающегося вала более сильнодей- ствующих наркотиков. 11. Отказ от анахроничной рекрутчины под вывеской “всеобщей воинской повин- ности” и переход к профессиональной армии, достаточной для гарантии целост-ности и незавимости государства. 12. Стабилизация состояния окружающей природной среды на уровне благополучных в данном отношении стран мира, с минимизацией воздушного, водного, почвенно-ландшафтного, радиационного, теплового, шумового и химикатного её за-грязнения. 13. Стабилизация состояния преступности на уровне благополучных в данном от- ношении стран мира, с минимизацией организованной и детско-подростковой преступности, со сведением преступлений к единичным случаям, несущим неотвратимую кару. 14. Стабилизация международного положения России. Как среди бывших респуб-лик СССР, с которыми желательно возможно более тесное экономическое, куль-турное и политическое сотрудничество - до конфедерационных начал включитель-но, так и в общемировых масштабах - как полноценного члена глобальных и региональных организаций-сообществ.

Возможно, перечень черт желаемого состояния страны можно продолжить. Но, наш взгляд, и перечисленное, если держаться в рамках реальности, весьма близко к идеальному. Его можно критиковать за “приземленность” к нашим условиям, без “воспарения” к более абстрактным общечеловеческим идеалам вне времени и пространства. И за “отвлеченность” от существующих условий, которые вряд ли позволят приблизиться к такому состоянию без напряженного труда и такой же борьбы. На одушевление к каковым и ориентировано вышепри-веденное нормативно-прогнозное построение. С учетом такого рода критики, выдвигаются два критерия идеализации нор-мативных моделей. Во-первых, критерий реальности, отсекающий все заведомо несбыточное - по крайней мере, в первой четверти ХХ1 века. Во-вторых, конкретности, требующий, чтобы идеал, не говоря уже об оптимуме, формулиро-вался не “вообще”, а применительно к определенным процессам и явлениям. С учетом этих критериев все остальное можно сформулировать сообразно цели и задачам, особенностям объекта, предмета и проблемы каждой прогнозной разра-ботки. Понятно, на этом уровне формулирование желаемого состояния сущест-венно осложняется. Продолжая наш иллюстративный ряд, вновь возьмем для примера столицу нашей родины Москву. Какой представляется Москва первой четверти ХХ1 века в идеале и по каким именно критериям? Первое. Это должен быть город, удобный для комфортного проживания москвичей. Никакие другие соображения не могут побудить пожертвовать комфортом жителей во имя каких бы то ни было целей. Кроме, разве, каких-то чрезвычайных ситуаций типа крупномасштабной войны или стихийного бедствия. Другие цели будут заведомо антигуманны и потому неприемлемы. Второе. Этот город, который является столицей Федерации и одного из её субъектов - Московской области, не говоря уже о том, что сама Москва равно- масштабна по населению целой Швеции, должен полноценно исполнять свои тройные столичные функции, для чего должна быть создана и поддерживаться со-ответствующая инфраструктура. Третье. Этот город, как крупный культурно-университетский, информаци-онный, торгово-коммерческо-финансовый, туристский, промышленный, научный и медицинский центр, должен служить не только москвичам и даже не только на- селению области, но и всем жителям Федерации, а в некоторых отношениях и все-му человечеству. Эти три критерия, которые, как очевидно, довольно противоречивы и тре-буют “увязки” друг с другом, напрочь исключают проекты “возвращения” Мос-квы в пределы Садового кольца, устройства за его пределами искусственных ав-тономных градообразований, любых чисто административных ограничений. Они оставляют единственную возможность движения к идеальному состоянию: плано-мерное целенаправленное сужение социальной /людской/ градообразующей базы, с минимизацией многочисленных функций столичной агломерации, “распластывающих” её по пространству области при растущей перегрузке всех основных параметров жизнедеятельности города.

Трудности нормативной прогнозной разработки неизбежно нарастают при переходе от критериев идеала к критериям оптимума, где приходится принимать во внимание довольно жесткие ограничения прогнозного фона, не оставляющие места для благих пожеланий. В частности, оптимизация трендов обозримого будущего России, которые мы затронули выше, предполагает: 1/ Оптимальное сочетание экономических и политических средств при целенаправленном движении от социальной патологии /реализованная утопия социализма/ к социальной норме / социально ориентированная рыночная эконо-мика развитых стран мира/. Под экономическими средствами понимается “пере-крытие” принудительно-казарменных /”госплановских”/ рычагов регулирования экономики принципиально иными, основанными на балансах спроса-предложе- ния /”рыночными”/. Под политическими - государственное регулирование рыноч-ных процессов с целью минимизации различных своекорыстных устремлений, идущих во вред широким слоям населения и даже прямо гибельных для общества. /Например, искусственно создаваемый ажиотаж мнимого дефицита с целью взвин-чивания цен, сбыт заведомо недоброкачественной продукции, сверхприбыль при монопольно высоких ценах, хищничество перекупщиков, уголовный и чиновный рэкет и пр./. Конечная цель - превращение возможно большей части обездоленных и люмпенизированных слоев - большинства населения современной России в класс собственников - предпринимателей и высококвалифицированных работников, с возрождением живительного, но придушенного духа предпринима-тельства как основы возрождения экономики страны. 2/ Оптимальное сочетание экономической и культурной самодостаточности всех субъектов Российской федерации, без деления на “донорские” и “дотационные”, “национальные” и неизвестно какие, и всесторонней интеграции их по примеру Соединенных Штатов Америки и Европейского Союза. Конечная цель - преобла-дание центростремительных сил в субъектах Федерации над центробежными. Кстати, сказанное, с известными модификациями, относится к странам СНГ, и не только к ним. 3/ Оптимальное сочетание социальных ролей женщины-матери как участницы об-щественного производства и как главной хранительницы семейного очага, глав-ной воспитательницы детей, без чего они неизбежно превращаются в звериные стаи криминализованной шпаны. Ясно, что все попытки ограничения “бабьей дороги” пресловутыми “печью и порогом” изначально утопичны, потому что современное общественное производство немыслимо без женщин, признанных, кстати, в отличие от минувших веков, равноправными членами общества и таки-ми же людьми, как и мужчины. Но не менее ясно, что чрезмерная загруженность женщин на производстве и дома не только вредна для них, но и все менее реальна чисто практически, поскольку механизация-автоматизация-компьютеризация производства сокращает миллионы рабочих мест, а частное предпринимательство исключает всякие декретные отпуска и для предпринимателей, и для нанятых ими рабочих. Оптимум видится в дифференциации женщин на основные их социаль-ные типы: полностью отдавших себя общественному производству, желающих сочетать работу на производстве с полноценным воспитанием детей, желающих полностью сосредоточиться на роли матери-хозяйки дома - и в создании “режима наибольшего благоприятствования” каждому из этих социальных типов. 4/ Оптимальное сочетание общего и профессионального образования, подготовки дипломированных и недипломированных работников народного хозяйства. Дос-тижение такого оптимума видится на путях дифференциации школьных программ на “базовые”, “продвинутые”, “коррекционные”, “ознакомительные” и “специализированные”, чтобы максимально содействовать успешности учебы для школьни-ков с разными наклонностями и способностями. Немалую роль может сыграть гуманизация, гуманитаризация, демократизация образования.

Под первой разумеется отказ от огульного подхода к учащимся, от “репрессивной педагогики”, от всякого унижения личности ученика. Под второй - развитие культуры школьника: мировоззренческой, научной, эстетической, этической, правовой, политической, религиозной. Под третьей - нормальное взросление ребенка, подростка, молодого человека, развитие у него способности самостоятельно принимать адекватные решения во всех случаях жизни. Наконец, свою роль должны сыграть упоминавшиеся выше учебные заведения для молодежи 16-20 лет, позволяющие получить достаточно хорошее общее и профессиональное образование путем базовой подготовки и продолжительной производственной практики стажером по месту будущей работы, со сдачей общеобразовательных и профильных минимумов по типу аспирантских. Все это позволит выбирать свой путь в общественное производство не погоней за псевдопрестижным дипломом, а сообразно своим реальным способностям и наклонностям. Просто же диплом целесообразнее получать в подсистеме общего самообразования взрослых. 5/ Оптимизация социальной организации науки подразумевает ликвидацию упо-минавшейся китайско-берлинской стены между “академической”, “вузовской” и “отраслевой” наукой, сугубое внимание к двум “столпам”, на которых держится всякая наука - талантливым ученым и способной к науке молодежи, при возможно более гуманном избавлении от накопившегося “балласта” в виде “околонаучной публики”, преимущественно прелонного возраста. Это требует коренного изменения системы подготовки научных кадров, с решительным отка-зом от её профанации в виде псевдозащиты квазидиссертаций старцами предпен-сионного и тем более пенсионного возраста, с переносом центра тяжести на уни-верситетскую докторантуру для способных молодых людей на третьем, а не на пятом-шестом десятке лет жизни. Это требует изменения и принципов оплаты научного труда: не по надуманным степеням-званиям, а по реальным делам. 6/ Оптимум в социальной организации здравоохранения предусматривает диффе-ренциацию медицинского обслуживания на бесплатные лечебные учрежде- ния /желательно под эгидой церкви, так как здесь главным стимулом деятельности является милосердие, но все же с достаточно высоким уровнем оплаты персонала за счет разноканальных поступлений - не обязательно одних лишь государствен-ных, и очень высоким социальным статусом такого персонала/, на страховую ме- дицину для большинства населения, уже начинающую шаг за шагом внедряться в нашу жизнь, и на платную медицину, вплоть до семейных врачей, для состоятель-ных слоев населения. 7/ Оптимум в социальной организации функционирования учреждений культуры сводится к разумному сочетанию начал рыночной “индустрии досуга” и государ-ственного регулирования деятельности этой “индустрии”, во избежание разного рода своекорыстных посягательств на общественные интересы, вплоть до факти-ческого растления людей порнографией, сценами насилия, пошлой рекламой. Речь не о возвращении ко временам произвольных запретов, печатания разной макулатуры разных титулованных авторов, чтобы пускать затем под нож невос-требованные миллионные тиражи, производства фильмов для пустых залов, со-держания театров с пустыми залами и.т.д. Речь о законах, согласно которым любое антиобщественное деяние наказуемо. В том числе и в области культуры. А также о государственной поддержке приобщения людей - и в первую очередь мо- лодежи - к сокровищнице мировой и отечественной культуры. Не забывая о том, что такое приобщение означает не только потребление, но и воспитание человека - производителя культурных ценностей. 8/ Поиски оптимума в сфере расселения затруднены давним крахом прожектов “оптимального города”, оказавшегося на деле надуманной абстрактной схемой, о не имеющей ничего общего с реальной жизнью и приведшей к трагедии множества деревень, объявленных “бесперспективными”. Думается, однако, что и здесь вместе с мутной водой утопизма выплеснули живого ребенка. Ведь вопрос, как быть с уже упоминавшейся “гиперурбанизацией” и прогрессирующей деграда-ции сельской местности, отнюдь не сошел с повестки дня. При реконструкции су-ществующей застройки и тем более при строительстве новых городов вновь и вновь возникают вопросы о критериях оптимума, согласно которым любой насе-ленный пункт должен быть предельно экономичен /в смысле затрат на каждого жителя при определенном уровне жизни/, предельно экологичен /в смысле мини-мизации загрязнения окружающей природной среды/, оптимально сочетать в себе все лучшее, что дает людям город /прежде всего, коммунально-бытовое об-служивание/ и село /прежде всего, доступ к “природе” и теплота человеческого об- щения/ , наконец, весьма желательна пешеходная доступность мест работы /учебы детей/, покупок, отдыха, развлечений. Так что проблема остается. 9/ Не менее трудны поиски оптимума в сфере охраны окружающей природной среды. То, что Россия, вместе со всем миром, но с особенной “расейской” бесшабашностью, стремительно движется к экологической катастрофе, исключает возможность сохранения существующего положения вещей в перспективе. С другой стороны, столь же невозможно вернуть природу к временам не то что сто-летней, но даже десятилетней давности. Теоретически путь к стабилизации поло-жения ясен: “безотходное” производство и потребление, плюс самый настоящий культ чистого воздуха, чистой воды, зелени, тишины, “чистых” источников энер-гии, уже упоминавшейся пешеходной доступности всех пунктов среды обитания, “естественности” продуктов питания /в смысле минимизации в них химикатов/, предметов одежды и обихода /в смысле минимизации в них пластиковых материа-лов/ и пр. Но как пройти этот путь практически, при существующей культуре населения и памятуя, что каждый последний процент “безотходности” возрастает экспоненциально?

Остается определять рубежи, которых реально можно достичь по части “безотходности” и экологической культуры населения. Возможно, потребуется разработка специальной этики отношения человека с природой /”экологической этики”, “экоэтики”/. Где нормы поведения предписывались бы столь же жестко, как и в этике межличностных отношений. 10/ Странным кажется на первый взгляд применение понятия “оптимум” к сфере охраны общественного порядка. Мы слишком привыкли оперировать здесь совершенно другими понятиями типа “ликвидировать”, “искоренить” и пр. - правда, с нулевым и даже с минусовым практическим результатом. Однако постепенно приходит сознание того, что преступность невозможно ликвидировать. Примерно по тем же причинам, по которым невозможно “ликвидировать”, скажем, заболеваемость. А ведь преступность - та же болезнь, только общества в целом. Раз болезнь - необходима профилактика, лечение и вновь профилактика выздоровевших. В отношении преступности это означает повышение эффективности мили-цейской службы по типу всех цивилизованных стран мира, неотвратимость наказания, достаточно устрашающего для преступника, дифференциацию мест заключения не по статьям Уголовного кодекса, а по социальным типам преступников,дабы исключить “воспитание” начинающих или случайных закоренелыми, наконец, более эффективное содействие органам правопорядка со стороны возможно более широких кругов общественности.

Оптимум в охране общественного порядка не замахивается на нечто несбы-точное, а предполагает введение самого настоящего сегодня половодья преступ-ности в обычное /”нормальное”/ русло относительного равновесия сил преступного мира и противостоящих ему органов правопорядка, опирающихся на соответственно сформированное общественное мнение - пока, увы, хаотичное - и на более основательную материальную базу. 11/ Резко изменилось понятие оптимума в сфере строительства вооруженных сил, Ушла в прошлое борьба за мировое господство, которая нами проиграна. Теперь России нужна армия, достаточная для отражения нападения на страну любого по- тенциального агрессора - не менее, но и не более. А сохраняется по инерции ана-хроничная в современных условиях махина весьма сомнительной боеспособности, но несомненно чрезмерной дороговизны для тяжко больной российской экономи-ки. При этом парадоксальнейшим образом из армии насильно изгоняются сотни тысяч отличных кадровых военных, не мыслящих иной жизни, и насильно же за-гоняются в нее сотни тысяч мальчишек, идущих в казарму, как в тюрьму, навстре-чу всем ужасам неизбывной дедовщины. Что же произойдет при первом же серьез-ном испытании? Об этом можно судить по печальному опыту чеченской войны. Конечно, подготовка обученного резерва на случай войны необходима. Но разве обязательно в форме жуткой рекрутчины Х1Х века? Разве нельзя достичь того же результата в военных колледжах, после которых не обязательно вербоваться в армию? Или на военных кафедрах обычных колледжей, где на сбо-рах и в летних лагерях за годы учебы можно подготовить хорошего солдата... А профессиональная армия не обязательно должна быть миллионной, чтобы дать отпор агрессору. Были бы хорошие материальные и моральные стимулы слу-жбы в такой армии. Напомним, что 5000 чеченских профессионалов сковали полмиллиона российских непрофессионалов. Неужели этот урок истории останет-ся втуне?.. 12/ Странно выглядит поначалу и понятие оптимума и в сфере наркотизации -денаркотизации общества. Однако не так уж и странно, если вспомнить позорный провал с попыткой ввести по сути “сухой закон”, с одной стороны, и неизбежную мучительную агонию общества /по имеющимся историческим аналогиям/ всего через два-три десятка лет, если продолжится теми же темпами и масштабами рост повального пьянства, с другой. При этом не надо ничего вы-думывать. Искомый оптимум давно найден в странах, очень похожих на нашу родную по культуре пития.

Возьмем Финляндию /тоже, кстати, провалившуюся с попыткой “сухого закона” много десятилетий назад/. Как известно, финны неотличимы от русских по части пьянства, хотя существенно отличаются от них во многих других отно- шениях. Однако в самой Финляндии, в отличие от России, пьяницам не разгу-ляться. Существует государственная винная монополия с твердо фиксированными ценами, исключающими спаивание людей дешевыми суррогатами, но делающими бессмысленным самогоноварение, в котором финны были большие мастера. Есть сеть винных магазинов /не обязательно государственных/, исключающих соблазн опрокинуть в себя бутылку на любом углу, в любой час дня или ночи. И существует система таких наказаний за появление в пьяном виде в общественных местах и тем более за рулем, что узнаешь - закаешься на всю жизнь. Вот почему у финнов в обычае напиваться до безобразия в специальных поездках за рубеж, чаще всего в Россию. Не заимствовать ли этот обычай и нам? А любителей выпить отправлять в Иран, где похмелье будет для них поистине отрезвляющим - скорее всего, на виселице. А вот как быть с “оптимумом” в отношении более сильных наркотиков - не знает ни один эксперт. Наверное, тоже как в Иране?..

В качестве заключительного примера, по уже заведенной в настоящей рабо-те традиции, попытаемся представить себе оптимальное состояние Москвы в обозримом будущем. Общеизвестные суровые ограничения прогнозного фона исключают в ближайшие годы те идеальные черты желаемого состояния, о кото-рых упоминалось выше. Но не могут бесконечно продолжаться и наблюдаемые тенденции, не может Москва бесконечно “расплываться”, как клякса на промо-кашке. Мы уже говорили о единственно возможном пути оптимизации тенденций - о сокращении социальной градообразующей базы. Обязательно ли Москве оста-ваться “всероссийской барахолкой” или можно организовать любимое с древних лет занятие всякого азиата принципиально иным образом? Обязательно ли Москве сохранять тысячи промышленных предприятий - в том числе древних, если для них неоткуда взять работников, кроме как из той же Азии? Обязательно ли именно в своих выморочных квартирах мыкаться более чем двум с половиной миллионам московских пенсионеров или им могут быть предложены более заман-чивые условия счастливой старости? Наконец, обязательно ли Москве оставаться столицей? В иных странах для этого соорудили специальные населенные пункты... Но если Москва - не супербарахолка, не сплошные заводы-склады на десят-ки верст окрест, не гигантская богадельня и не “начальство” - то что же? В оптимуме, к которому следовало бы стремиться, Москва представляется прежде всего одним из первейших мировых культурно-туристических центров с сетью университетов, через которые должно пройти возможно больше молодежи России, и не только России. Дискуссионно? Точку в дискуссии должны поставить именно прогнозные разработки.

В том числе нормативно-целевые. В заключение остается сказать несколько слов о верификации данных. Как уже говорилось, в обычных условиях редко возможны такие методы верификации, как параллельные /контрольные/ исследования по несколько иной методике, проверка адекватности прогностической модели построением аналогов прошлого или выведением прогноза из ранее полученных прогнозов. По сути, все способы верификации, рекомендованные специальной литературой, приходится перекладывать на плечи экспертов, которые и оценивают полученные данные иными методами, и сопоставляют прогноз с другими, полученными из других ис-точников, и проверяют качество прогноза ретроспективным подходом, и сопос-тавляют данный прогноз с прежними, и используют дополнительные обоснования, либо критические замечания оппонентов и т.д. При этом решающее значение имеет подбор экспертной группы и способность экспертов самообучаться в процессе работы. Ибо, как показывает опыт, при начале почти любой прогнозной разработки эксперты обычно долго вырабатывают взаимопонимание, абсолютно необходимое для адекватных экспертных оценок. Вот почему опыт прогнозных разработок побудил нас остановиться на мо-ниторинге - панельном опросе одной и той же, в основном, группы экспертов, ко- торые способны не только менять свои оценки сообразно меняющейся обстановке,но и делать их все более объективными от этапа к этапу исследования.

rfsa главная страница

© - RFSA