МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

INTARNATIONAL RELATIONS

© - RFSA

PAGE 1

rfsa ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА

Бестужев-Лада И.В. “ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОГНОЗ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ ...”

I.Bestuzhev-Lada ROUND TABLE FOR FOREIGNERS ON ITALY'S IMAGE

<

Бестужев-Лада И.В. “ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОГНОЗ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ ...”

С Димой Ермоленко мы были знакомы, конечно же, еще по институту. Но подружились - можно сказать, домами - почти 20 лет спустя. Мало того, стали сотрудниками и даже со- авторами. Вот при каких обстоятельствах.

После Института меня распределили в ТАСС. Как в воду смотрели, потому что из следующего полувека на журналистику ушло немногим меньше, чем на науку. Во всяком случае, соответствующих выступлений в СМИ у меня не меньше, чем у любого профессио- нального журналиста. Правда, и научных работ не меньше, чем у любого профессионала. И вряд ли хуже. Но я бредил армией. А её в 1950 г. как раз сокращали. Оставалась одна надежда: добровольцем в Сев. Корею ( как поется в популярной песне: “Боже, какими мы были ........!”) В ожидании такой перспективы как то случайно развернул “Вечерку” и узнал о наборе в аспирантуру Института истории АН СССР по отделу военной истории. Как раз то, что надо, чтобы скоротать время до подвигов на поле боя.

Надо мной смеялся весь курс. “В академии наук заседает князь Дондук!” Сейчас в это трудно поверить, но в начале 50-х престиж науки был неизмеримо ниже карьеры чиновника и даже журналиста.

За следующие 13 лет я прошел все ступени научной карьеры - от аспиранта до доктора наук, став одним из первых выпускников ИМО с докторским дипломом. Но чуть ли не на следующий день после поступления в аспирантуру завязал переписку с канцеляриями ряда тогдашних наших вождей и учителей, начиная с самого главного. Все пытался подсказать, как быстрее достроить коммунизм. Конечно, это были вопиющие утопии - но не больше, чем весь марксизм-ленинизм-чучхеизм в целом. Как раз в те времена в полной мере проявилось проклятие моей жизни: какой бы бред ни пришел в голову - спустя какое-то время он обязя- тельно претворяется в жизнь (не обязательно при моем личном участии). Но в таком жутком виде, что заставляет содрогаться от увиденного. Так было и со школами-интернатами, и с мундирами чуть ли не для всех поголовно, и с особой госсслужбой прогнозирования. Есть подозрение, что наваждение еще не кончилось и что нам, возможно, предстоит порадоваться разным инновациям помянутого типа.

После ряда высочайших отписок (вместо которых вполне могла быть лагерная пыль - но тогда это по молодости лет не осознавалось), решил написать научно-фантастический роман, прочитав который, все бы прослезились, исправились и, как писал в те годы один знатный литератор, началась бы жизнь совсем хорошая. Забегая вперед, скажу, что через несколько лет такой роман был написан. Лучший и до сих пор в советской научной фантас- тике. Только не мною, а моим старшим другом и одним из духовных наставников, известным писателем и ученым Иваном Антоновичем Ефремовым. Это была потрясшая несколько поколений читателей знаменитая “Туманность Андромеды”. Знаменательно однако, что когда завораживающий текст попытались экранизировать, получилась такая же скучная заумь, как и весь “научный коммунизм”.

Собирая материалы к будущему роману, зачитался “литературой о будущем”: Уэллс, который был не только фантастом, Циолковский и другие, известные ныне под именем “ранних футурологов”. А ранней весной 1956 г. осенила еще одна мысль того же порядка, что и высмеянные выше.Если есть наука о прошлом - история, то почему бы не быть науке о будущем - футурологии? Мне не было известно, что этот термин уже изобрели на Западе - правда, в несколько ином значении. Не было известно и то, что такой же соблазн одолел еще нескольких западных ученых - моих будущих друзей и коллег. Главное же, нам не было известно, что “науки о будущем”, в отличие от “науки о прошлом” быть не может просто по определению. Ибо в нашей вселенной, вопреки расхожим представлениям, существуют не три, а только два времени: прошлое и будущее, ежемоментно перетекающее в прошлое. Одно можно знать, но нельзя изменить; другое нельзя знать в виде событий, зато можно изменить действиями на основе решений, в том числе с учетом возможных последствий оных. Именно в понимании этого родилось впоследствии прогнозирование, названное технологи- ческим и ориентированное не на предсказание, а на проблемы, цели и “взвешивание” по- следствий намечаемых решений. В том числе и в сфере международных отношений. А в описываемые времена с трудом, годами, приходило сознание, что наука может быть только либо о прошлом (история), либо о будущем, перетекающем в прошлое (все остальные науки). А настоящее есть только миг между прошлым и будущим. Правда, как поется еще в одной популярной песне, именно он называется жизнь. Таким образом, никакой “науки о будущем” при всем желании не получилось. Зато постепенно сложилось особое междисциплинарное на- правление иследований будущего, которое больше известно у нас под именем “прогнозирова- ние” или, в более образном выражении, как “футурология”. И которое заняло большую часть моей последующей жизни.

Действительно, следующие10 лет прошли в обивании порогов ЦК КПСС и Президиума АН СССР с предложением создать Научный совет по марксистско-ленинской прогностике. Была написана уйма текстов на эту тему, опубликовано множество статей и даже две книжки - разумеется, сугубо публицистические и сугубо под псевдонимом. Потому что шла “доктор- ская” и меня придушили бы, как котенка, на дальних подступах к ней, если бы узнали о подобных “шалостях”, для солидного ученого предосудительных доселе.

А в 1966 г., после ХХШ съезда КПСС, где было постановлено поднять уровень науч- ного обоснования планирования и шире дополнить “экономическое” - “социальным”, получил первый в стране сектор прогнозирования, с правом создать при нем семинар и даже секцию вожделенного Научного Совета. За следующие несколько месяцев семинар превратился в конференцию, а затем и в тысячный конгресс с десятком секций. Оказалось, что до нас, наконец, докатился “бум прогнозов”, начавшийся на Западе несколькими годами раньше.: Как грибы после дождя, стали появляться сотни секторов и отделов, занявшихся разработкой технологических прогнозов.

Как водится, тут же началась ожесточенная идеологическая борьба. Не только с “пресловутыми буржузными футурологами”, но и меж собой. Толпы замшелых истматчиков с пеной у рта совершенно справедливо доказывали, что прогнозирование в принципе не- совместимо с “социалистическим планированием”, вообще с социализмом. Правда, они не уточняли, что все наши пятилетки, с 1928 по 1990 гг. являлись всего лишь наглым политичес- ким блефом, имевшим мало общего с реальным положением дел - на манер муляжей ядерных ракет на Красной площади, когда еще не было паритета с США. И что вообще весь “реальный социализм” был не более чем очередной утопией, как известно, ни с наукой, ни с прогнозом, действительно несовместной. Только утопией, к насчастью для трети челове- чества, на какое-то время реализованной. Ценою несусветных жертв и с неизбежным крахом впереди. Но тогда - а для многих и по сей день - это еще не было ясным, и накал страстей был таков, что инфаркт сменялся инсультом, а одного пламенного оратора отвезли в морг прямо с трибуны.

Подавляющее большинство не только чиновников, но и академиков, и профессуры, по вполне понятным причинам старалось держаться в стороне от этого побоища. Но были и исключения из правила. В МИДе к таким исключениям относились Д.В. Ермоленко, А.В. Сергиев и еще ряд моих будущих коллег. Они организовали семинары по прогнозированию международных отношений и выступили с публикациями на эту тему, в том числе в соав- торстве с автором сих строк. На УП конгрессе Международной социологической ассоциации в сентябре 1970 г. (Варна, Болгария), целиком посвященном вопросам прогнозирования, советскими учеными было представлено несколько десятков докладов, в том числе и доклад Д. Ермоленко. Вместе мы создавали Комитет по исследованиям будущего МСА, и один из нас стал его первым со-президентом.

Однако в это время уже шла к концу “перестройка No 3” - косыгинские реформы 1966-71 гг., считая первыми двумя ленинский НЭП и хрущевские реформы. Последовал очередной погром обществоведения, и всякое “прогнозирование”, вместе со всякой “социологией” были растоптаны в прах, подменены сплошными карательными экспедициями и грубым имитатор- ством. Ведущие доморощенные “социологи” и “футурологи” в лучшем для них случае от- делались “строгачами” - по сути, домашним арестом, с запретом печататься, выступать, покидать пределы Москвы. Некоторых исключали из партии, гнали с работы.

Всякий благоразумный обыватель при такой обстановке старался возможно скорее отмежеваться от “пресловутой буржуазной футурологии”. К чести Д. Ермоленко и А.Сергиева, надо сказать, что они не последовали примеру многих своих коллег, продолжали работу в сфере прогностики и спустя какое-то время снова выступили авторами публикаций, органи- заторами семинаров по этой проблематике. Чтобы не создавалось впечатления, будто все это было детскиими забавами, важно подчеркнуть, что советская прогностика некоторое время как бы по инерции все еще держалась на уровне самых высоких мировых стандартов, и только позднее стала все более безнадежно отставать. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на один из самых фундаментальных трудов прогностического профиля - коллектив- ную международную монографию N.Choucri and Th. Robinson, eds “Forecasting in International Relations”, W. Freeman & Co, San Francisco, 1978, где советские авторы выступали полностью “на равных” со своими западными коллегами.

На пепелище произведенного погрома обществоведения, в ЦК КПСС очень быстро убедились в том, что без хотя бы минимального научного обеспечения принятия решений дикий волюнтаризм способен загнать страну в гроб, так сказать, собственными силами, безо всяких стараний супостатов. Тем более, что достаточно грамотные технократы в верхушке правящих кругов - типа Косыгина или Устинова - наверное, уже тогда, в начале 70-х, поняли, что Третья мировая война, известная под псевдонимами “холодной” или “гонки вооружений”, безнадежно проиграна в многолетнем сражении с противником, который вчетверо превосхо- дил нас экономически и на целый порядок - технологически. Который тратил на эту войну всего 16 центов с доллара, а мы должны были, для поддержания паритета, тратить 88 ко- пеек с рубля. И это при том, что расходы на гонку вооружений начали удваиваться каждые пять лет. Надо было всеми силами не допустить того позорного краха, который постиг нас в 1989-м и затем соответственно в 1991-м. А тут без науки - в том числе общественной - не обойтись.

И уже с 1972 г. началась эпопея с пресловутой “Комплексной программой научно- технического прогресса”. По идее, надо было разрабатывать прогнозы на 20 лет вперед, чтобы они ложились в основу 10-летних “основных направлений” и 5-летних планов. Кампанейщина, как водится, быстро набрала чудовищные обороты. Было создано нечто, выходившее далеко за пределы даже моей буйной юношеской фантазии: Научный совет АН СССР, Госплана и Госстроя, под председательством вице-президента АН СССР, с более чем полусотней отраслевых комиссий, не считая региональных, в составе 30-70 академиков и прочих научно-промышленных генералов каждая, а за каждым из них стояли десятки и сотни рядовых разработчиков - целая армия в 20-30 тысяч штыков, то-бишь перьев, нигде в мире, даже в богатейших США, невиданная. А для координации такой уймы умов - специальный Институт народнохозяйственного прогнозирования, выделенный с этой целью из Центрального экономико-математического.

И только в 1990 г., после четырех вселенских авралов в 1972-74, 1976-78, 1981-84 и 1986-89 гг. обнаружилось, что никакие прогнозы для традиционно волюнтаристского “плани- рования от достигнутого” не нужны, что планы - блеф, что имитация их “научного обоснования” - фикция. Что горы текстов после десятков редакций представляли собой привычные побед- ные рапорты, перемежаемые настырным канючением денег, штатов и снова денег. Что эти горы бумаги тут же сбрасывались плановиками в ближайшую помойку, после чего очередная пятилетка на очередном партсъезде являлась во всей своей привычной красе. Одна из попыток сказать об этом на страницах печати тут же повлекла за собой очередной донос в ЦК директора института, заинтересованного в своем кресле. И академику Шаталину пришлось лично вмешаться, чтобы спасти возмутителя спокойствия от очередного “строгача”.

А параллельно, на одном из чердаков Московского авиационного института, в полу- подпольном порядке стали возрождаться семинары по прогнозированию, которые были встречены научными генералами от “Комплексной программы” примерно так же, как сегодня президенты полудюжины госакадемий встречают растущие как грибы сотни самозванных тожеакадемий. К 1979 г. эти семинары перерасли в Комитет по прогнозированию НТП при Всесоюзном совете научно-технических обществ.С десятком комиссий, в том числе по социально-экономическому и политическому прогнозированию, включая семинар по прогно- зированию международных отношений. Снова пошли конференции и публикации. И снова зазвучали фамилии Ермоленко и Сергиева, без работ которых трудно представить себе политическое прогнозирование.

О масштабах возродившегося научного движения можно судить по тому факту, что с 1966 по 1990 г. в СССР вышло свыше полутысячи книг, в которых рассказывалось о том, как прогнозировать. Правда, лишь полдесятка о том, что напрогнозировано, да и то чистейшая публицистика. Но это потому, что любой прогноз мудро объявлялся засекреченным и в луч- шем случае имел гриф “для служебного пользования” - настолько кричаще предупреждал он обычно о назревающей проблемной ситуации с неизбежным перерастанием её - при наблю- даемых тенденциях - в критическую и катастрофическую. Что сегодня и видим воочию.

К 1990 г. все это - и на государственном, и на общественном уровне - скончалось как бы само собой, в связи с прогрессирующим развалом государства. И одновременно, уже с 1988- 89 гг., стали создаваться новые прогностические организации и центры. Такие, как Ассоциация содействия Всемирной федерации исследований будущего, Ассоциация “Прогнозы и циклы”, центры “Прикладная прогностика” и “Стратегия”, Ассоциация финансовых аналитиков и про- гнозистов и др. В 1997 г. по их инициативе была создана Академия прогнозирования (иссле- дований будущего) - по сути, российское отделение создающейся Всемирной академии будущностей. С двумя десятками отраслевых и почти десятком региональных отделений, с Центром исследований будущего и Учебным центром, развернутым в Университет.

Хотелось бы уточнить, что футурологи во всем мире находятся в сложном положении. А уж в нашем злосчастном государстве - тем более. Дело в том, что решения всюду прини- маются традиционно. Их готовит аппарат, а начальник потом озвучивает. И вдруг, как в пушкинской “Песне о вещем Олеге”, навстречу ему выходит “заветов грядущего вестник” и говорит: “примешь ты смерть от коня своего!” Ну, кому такое понравится?

Поэтому футурологов всюду гонят с глаз долой, даже когда дают банкеты в их честь. Прибегают к их помощи только на уровне банков-фирм или в самых критических ситуациях. Думается, потребуется немало лет, пока кулак судьбы не раз жестоко протрет начальству глаза, заставит каждое решение предварять технологическими прогнозами, позволяющими заранее “взвешивать” последствия...

Нам с Димой таких чудес не видать. Но мы, как умели, свой Долг выполнили.

I.Bestuzhev-Lada ROUND TABLE FOR FOREIGNERS ON ITALY'S IMAGE

1. Yes, an Italian is a real thing as well as an European or a Sicilian. Each on his level. A typical Italian must be a choleric person only Italian speaking. As well as a German - melancholic, a Finn - phlegmatic, and a Russian - sanguine. According Italian cinema of 50-s - the top of the world cinema in the XX. Century and the only information source about Italy for foreigners - three main charac-teristics of an Italian are optimism under all circumstances mournful including, joyful songs, and endless scandals. As well as that of a Spanian are jealousy, dances, and corrida. That of a Russian - pessimism, mournful songs, and hard drinking. In all other relations an Italian means a synonim of an European or even an Earthian.

2. Italy was and is and will be il Bel Paese for foreigners becouse of its environmental beauty,antique man-made beauty, and Renaissance man-made beauty. Quite independent of modern Italians. And the last are different. Aurelio Peccei for example is a top of world humanity in the XX.Century, and any mafiosi is a top of antihumanity.

3. It seems that there is no place in the XX1.Century for a hard centralized Italy (Germany, France, Russia etc). If the 3d World War South-Nord comes, so only United States of Europe can wider-stand United States of Fundamentalistic Islam. If modern global problems will have optimal solution and an alternative civilization comes, so we shall have an effective World Government on the top and a set of high autonomous communes (like Vatican or Monaco) on the bottom. So a mixture of ideas of unitarism, federalism, confederalism, and anarchism may be a real cocktail for the world political map of XX1.Century.

4. Italy like the whole world is now in front of dilemma: to alter or to be lost. How to alter? In form of transition to an alternative civilization: low energy, high sustainability, disarmed, natural, human. All social institutions must be restructured according this concept. Or no Italy and tne 1st world in 2099 - may be even in 2009.

5. The experience of the USSR and UK shows: in the real world of the XX1. Century we may have either a cosmopolite culture with English language as an international and a net of subcultures like Scottish, Wales, Tartarian, Sicilian, Milanian etc. with native languages using in families - or some continental cultures (Nord vs Latin America, Europe, China, India, Islam etc.) with their international languages. Optimal for Europe ( if no preference for English, French or German) may be a mega-language like Esperanto. All depends of the grade of national self-consciousness of peoples in the world and of time of inevitable USA collapse as of an and only superpower.

6. Italy belongs to the 1st-2d Worlds of the world where - contrast to the 3d World with its "demo-graphic explosion"- depopulation process is in progress. Depopulation means collapse of family, infantilization of youth, generation gap, "Kossovo Effect", and physio-psycho degradation of nation. Only understanding this problem, making reproduction of generations a main sence of life, and family - a first value of society may help Italy not to repeat times of the middle of the 1st millenium a.D. and not to become a new Kossovo from Sicilia to Savoya.

7. Italy is an organic part of Europe. And it will share the Europe's destiny. Now Europe has only two scenarios for the begin of the XX1.Century: either repeating the times some 1500 years ago as the 2d collapse of Greek-Latin civilization as soon as mass destruction weapons are well in hands of Islam fundamentalists from Libia and Iraque to Chechens and Afganistan - or radical transition to an alternative civilization (see above).

8. In the situation of total computerization of production and socio-political life there is no place for mafia culture. If today a mafia group can ruin in 24 hours the whole economics of countries like Indonesia,Korea,Russia a.o. - so tomorrow a mafia group may ruin the whole world. The dilemma is: either preventing total demafiazation of society (a la guerre comme a la guerre) - or transition of the whole world into Italy of 1945.

rfsa главная страница

© - RFSA