Труды Академии - НАРКОТИКИ

Announcements of Academy - DRUGS

© - RFSA

PAGE 1

rfsa ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА

Бестужев-Лада И.В.БУДЬТЕ ЗДОРОВЫ ! или ПРОПАДИТЕ ПРОПАДОМ !Сколько лет нам осталось пьянствовать, как сегодня?

Бестужев-Лада И.В. “Вино как социальная проблема” - CЕМЬ ЛИКОВ БАХУСА

Бестужев-Лада И.В. БУДЬТЕ ЗДОРОВЫ ! или ПРОПАДИТЕ ПРОПАДОМ !Сколько лет нам осталось пьянствовать, как сегодня?

Врез: Созданная в прошлом году Международная академия прогнозирования (Штаб-квартира при Международном институте социологии Триестского университета в Гориции, Италия) c 1 января 2000 г. начала свое первое прогностическое исследование, в котором принимают участие футурологи 17 стран мира. Тема исследования “Страна и мир 2001-2010 гг.: проблемы и решения”. Естественно, российские участники исследования - 35 исследовательских групп - заняты перспективными проблемами своей страны. Одна из групп - сотрудники сектора социального прогнозирования Института социологии РАН - в числе прочих проблем исследует перспективы процесса наркотизации, в первую очередь, алкоголизации общества. Этот научный задел отражен в книге И.В. Бестужева-Лады “Пьянство как социальная проблема” (М., ФОН, 1999). Мы попросили автора попонятнее рассказать о том, что происходит в России с пьянством и что ожидается с ним в обозримом будущем.

“НАРКОЛОГИЧЕСКИЙ ЭФФЕКТ”

Говоря словами Марка Твена, слухи о том, что раньше якобы было лучше, сильно преувеличены Это касается и советской власти, и царской власти, и так далее, вплоть до первобытного строя.Главным врагом человека всегда был трехглавый змей-горыныч: война, эпидемия, голод. Против войн и болезней человек был и остается бессилен, а с голодом приходилось бороться тяжким физическим трудом порою 16 часов в день без выходных и отпусков, поскольку ни поле-огород, ни тем более домашняя скотина никаких праздников не признает.

Сегодня такая участь уготована только женщине, на шее которой висят муж, дети и прочие родственнички. Но и каждый из нас может попытаться примерить на себя такую жизнь. Для этого вполне достаточно встать в три часа ночи (раньше это было - утра), часа два не просто погулять, а побегать с собакой, потом наскоро перекусить, до полудня покопаться как следует на своих грядках, снова наскоро перекусить, устроить себе “мертвый час” прямо на грядке - иначе не дотянешь до вечера - затем повторить грядочную страду часов до шести вечера, снова перекусить, еще часика три побегать со все той же собакой, полчаса-часок поболтать с соседями на завалинке и часов в девять-десять вечера рухнуть мертвецким сном до трех утра. Чтобы выдержать такую муку, в каждой деревне каждой страны мира были детально разработаны вековые ритуалы труда,быта,досуга.За их скрупулезным соблюденим бдительно следила уйма свекров-тестей, свекровей-тещ и прочего домашнего начальства, которое, правда, тоже вкалывало, как каторжники. Малейшее отступление от заведенного отцами-дедами - и следовал окрик, ругань, оплеуха, порка, самосуд, изгнание из семьи и села.

Ни один солдат не может бесконечно печатать шаг под барабан или часами стоять по стойке “смирно”, пожирая глазами начальство. Он просто рухнет, если время от времени не давать ему команды “вольно”. И человек, чтобы выжить в нечеловеческих условиях, тоже научился давать сам себе такую команду. Достаточно, скажем, затянуть песню (“и, конечно, подпевать лучше хором”) или пуститься в пляс - и вот ты уже как бы в ином, лучшем мире, где нет ни страды, ни тещи-свекрови, а есть сплошное веселье.

Со временем обнаружилось, что этот обманчивый, но приятный эффект удесятеряется, если глотнуть, нюхнуть или пожевать какую-нибудь гадость, вроде прокисшего виноградного сока, вонючего дыма некоторых трав или отвратных по вкусу плодов некоторых кустарников. В том, другом и третьем случае голова, как говорится, идет кругом и хоть на какое-то время забываешь о своем злосчастье. Все это в совокупности именуется “наркотическим эффектом”. Но как только он претворяется в действие - тут же вступают в действие и жесткие социальные механизмы, которым нет уже никакого дела до само-чувствия человека. Тут уже начинают властвовать-измываться над ним совсем другие силы.

ПЕРВИЧНАЯ, ВТОРИЧНАЯ И ТРЕТИЧНАЯ АЛКОГОЛИЗАЦИЯ.

Как только вы услышите от какого-нибудь самохвала, будто ему наплевать на мнение окружающих, немедленно плюньте в ответ в его бесстыжее лицо. Ибо таких людей никогда не было, нет и никогда не будет. Любому человеку - даже последнему эгоисту или пропойце - настолько важно уважение тех, кто его окружает (так называемая “референтная группа”), что он нередко готов поступиться элементарными потребностями самосохранения, даже умереть с голода или покончить с собой - лишь бы удовлетво- рить гораздо более насущную для него потребность в самоутверждении - в уважении окружающих и на этой основе - в самоуважении. Иначе начинается самое настоящее разрушение личности, как при сума-сшествии. Помните последнее, что еще может вымолвить напившийся до чертиков: ты меня уважаешь?

Поистине, что у пьяного на языке, то у трезвого - у любого трезвого! - на уме.

Как добиться уважения окружающих? Что для них ни делай, чем ни угощай, ни одаривай, как ни заискивай - все бесполезно. Единственное спасение: вести себя, как принято. А уж “как принято” - разговор особый. Я тридцать лет читаю лекции в МГУ, из них последние десять - на социологическом факультете, перед полутора сотнями наших с вами сокровищ двух десятков лет от роду. В конце 80-х аудитория четко делилась по одежде на три сословия: “аристократия” - сплошь в “фирмЕ “ , “средний класс” - хоть в самых задрипанных, но джинсах, “простонародье” - в отцовых-материных обносках. Так было принято. Ныне все до единого одеты как бомжи - или, если угодно, как в Сорбонне или Гарварде, хотя, уверен, у каждого дома - гора модных джинсов. Но не принято! И любой, появившийся в фирмЕ, будет встречен такими же насмешками, как если бы явился в смокинге или мундире. Так властвует над нами закон самоутверждения. Всегда. Везде. Во всем. В том числе, и при получении “наркотического эффекта”.

А теперь перенесемся из студенческой аудитории в семью с маленькими детьми. Ведь это же только мы, взрослые, считаем их детьми. А сами они - с двух-трех лет! - абсолютно убеждены, что они такие же взрослые, как и их родители, и такие же умные, только подвергаются чудовищной дискрими-нации, как бывшие американские негры. Заветная мечта каждого ребенка, чтобы его как можно скорее признали взрослым. По страстности её можно сравнить только с мечтой каждого старика вернуть себе молодость. Нет такого поступка и даже проступка, который не совершил бы ребенок в надежде, что взрослые наконец-то признают его равным себе. Но, увы, кроме шлепков по попке, ничего не получается при любых стараниях.

И вдруг обнаруживается, что стать за секунду взрослым - проще простого. Вон на столе лежит пачка сигарет и красуется бутылка вина с грозным объявлением: только для взрослых! Значит, когда родители отвернутся, достаточно взять в рот сигарету и отхлебнуть из бутылки - и ты тоже взрослый! Логика безупречная, и если бы вы знали во скольких миллионах семей она срабатывает безотказно, вы бы не удивлялись при виде мальчика или девочки, которых мучительно выворачивает от сигареты или спиртного, но которые будут вновь и вновь с болью прокалывать себе уши, лишь бы серьги болтались в них, “как у мамы” (а теперь все чаще и “как у папы”). А идиоты-родители - другого слова тут не под-берешь - старательно организовывают детский утренник с“Буратино” и выпускной вечер с “Шампанским” на столе. И тем самым окончательно закрепляют установку: чтобы поскорее стать взрослым, надо побыстрее и почаще приобщаться к спиртному.

Так происходит первичная алкоголизация общества, захватывающая не менее четверти юных жертв.

Оставим родителей в гостях или перед телевизором и перенесемся в детскую, подростковую, молодежную компанию их любимых чад. Вообще-то такая компания - явление противоестественное, потому что тысячелетиями дети, подростки, молодежь с утра до вечера крутились в разновозрастном коллективе семьи и только время от времени на час-другой сходились в ритуальных играх - от горелок и городков до посиделок и хороводов. Но поскольку родители сегодня предали их самым подлым образом ради гостей, телевизора и прочих сомнительных удовольствий - им ничего не остается, как последовать примеру брошенных на даче кутят: чтобы выжить, сбиться в стаю и жить по всем законам звериной стаи.

Законы эти весьма суровы, намного суровее нашего человеколюбивого уголовного кодекса. В каждой компании-стае - безразлично, собачьей, обезьяньей или человечьей - существует вожак, которому принадлежит решающее рычанье в определении того, “что принято” или “что не принято”. В любой стае это, как правило, самый опытный и поэтому самый авторитетный для остальных экземпляр. У людей - не только по части того, как обращаться с самками - в даном случае, будущими - или, соот-ветственно, с самцами, но и по части спиртного, курева, а иногда и более сильных наркотиков. Вожака окружают прихлебатели, которые помогают ему держать в страхе остальных. Кто выбивается из ряда “так принято”, установленного вожаком, над тем насмехаются, издеваются, бывает, случается, затравят до смерти. Ярче всего это проявляется в тюремной камере или блатной компании, где существует “пахан”, его “шестерки”, прочие “козлы” и, наконец, несчастные “опущенные”. Но та же картина, только в более или менее смягченном виде, - в любой детской, подростковой, молодежной компании.

Теперь понятно, почему девица картинно стоит с цыгаркой в зубах и живописно сплевывает сквозь зубы, хотя знает о жутких последствиях этого для её здоровья и здоровья её будущих детей? Потому что ей наплевать и на себя, и на своих будущих детей, лишь бы оказаться возможно ближе к идеалу, заданному “паханшей” её компании, а не в числе всеми презираемых “строящих из себя невесть что”. Теперь понятно, почему до 80-90% старшеклассников, не говоря уже о студентах и прочих озорниках, стараются во что бы то ни стало привыкнуть к никотину и алкоголю, даже если от того и другого мучительно выворачивает наизнанку? И примерно половине удается до такой степени, когда тот и другой наркотик становятся более или менее привычными. - Они там все вокруг ходят и злобятся, а я вот так стою и курю - разъяснила мне суть своего превос-ходства над остальным человечеством одна из таких девиц. И эти не самые умные слова, без боязни впасть в ошибку, можно было бы начертать фиолетовыми чернилами на лбу каждого начинающего курильщика. Да, многие из них потом не пожалеют никаких денег: чтобы избавиться от никотиновой зависимости и продлить свое бренное существование еще на два-три десятка лет. Но будет поздно: никотин, как и всякий наркотик, цепко держит свою жертву, раз достаточно прочно вцепился в неё.

И все в точности то же самое происходит с алкоголем.

Эта алкоголизация ( и никотинизация) - назовем её вторичной - уносит вдвое больше жертв, падших под ней. А из оставшейся четверти еще несколько процентов подкашивает третичная, свиреп-ствующая в компаниях взрослых. Вот вы заявились в гости. Все алчно потирают руки, глядя на стол, уставленный бутылками. Все прекрасно знают, как скотски будут выглядеть спустя два-три часа, но стараются не думать об этом. Да и зачем думать, если “так принято”? И вдруг вы заявляете: а мне минеральной, пожалуйста ! Все тут же с любопытством смотрят на наглеца. Это что же, через два-три часа все будут, по пословице, в дерьме, а он хочет остаться весь в белом? И начинается: ты меня уважаешь? И прочее изнасилование, Лишь немногие могут выдержать такую пытку. Большинство, даже если нет желания, предпочитают “как все”. Некоторые стараются свести лошадиные дозы спиртного хотя бы к пони-дозам, а иные отстаивают право на чисто символическую порцию.

В конечном итоге почти сотнемиллионное взрослое население России (за вычетом части правоверных мусульман, пробавляющихся из спиртного только кумысом) делится по степени алко-голизации на пять примерно равных частей. Процентов двадцать, не более - из них 90% прекрасного и 10% противоположного пола - стойко выдерживают искусы первичной, вторичной, третичной алкоголизации и остаются трезвенниками. Еще столько же, но уже с более солидной мужской прослойкой, теряют алкогольную невинность и закрепляются на позициях “символически пьющих”: пригубливают “компании ради”.

Еще столько же не удерживаются на этих позициях и переходят в разряд “мало пьющих”: рюмка-другая крепкого или стопка-другая крепленого, “чтобы как все”. Еще столько же алкоголизация отбрасывает в ряды “умеренно пьющих”: стопка крепкого или стакан крепленого, но не каждый день, а “по случаю”, раз-другой в неделю.

Наконец, оставшиеся почти двадцать процентов - “сильно пьющие” или алкоголики. Они разные, как опера и балет, но “театр” - тот же самый. “Сильно пьющие” - это по меньшей мере стакан, а то и два-три крепкого каждый день и после каждого стакана часа три-четыре, пока не рухнет замертво, как буйно-помешанный. Алкоголику бывает достаточно и стопки, чтобы снять мучительную “ломку” похмелья хотя бы на несколько часов. Но в этом случае зависимость от наркотика уже настолько велика, что человек практически перестает быть не только гражданином, работником, родителем, но и вообще личностью. Перед нами - тяжело больной психически, мало чем отличающийся от шизофреника или параноика. “Почти двадцать процентов” - это 17 миллионов “сильно пьющих” и алкоголиков, из которых половина терроризирует каждую пятую из сорока миллионов российских семей, а половина колобродит в одиночку. Представляете масштабы бедствия, по сравнению с которым СПИД и чума вместе с холерой - просто легкий насморк? И поделать ничего нельзя. “Сильно пьющему” тут же составляет компанию “умеренно пьющий”, подливает “мало пьющий” и посуду с удовольствием собирает “симво-лически пьющий”. Пробовали запретить - вся эта публика (80% населения страны!) тут же выстраивает-ся в километровые очереди от Смоленска до Владивостока, и в дело вступает “теневая экономика” : миллиарды рублей от ежедневной продажи спиртного идут не на соцкультбыт, а в лапы мафии. Да что же, сотня миллионов людей - смертные враги, что ли, самим себе? Нет, просто они - жертвы теперь уже не первичной-вторичной-третичной влкоголизации, которую прошли, а определенных питейных традиций в определенной алкогольной цивилизации, перешедшей в качественно новую стадию своего развития.

ПИТЕЙНЫЕ ТРАДИЦИИ.

Лет сорок назад группа советских историков приехала на международную конференцию в Берлин. Привезли традиционные русские подарки - матрешек, икру и водку. Целых четыре поллитры. Вручали перед банкетом в ресторане и посоветовали хозяевам попросить официанта, чтобы тут же сунул их на несколько минут в морозильник - иначе придется пить неохлажденную. Но хозяева, несмотря на изысканную немецкую речь гостей, ни слова не поняли. Они молча поставили все четыре бутылки куда-то на подоконник и пригласили к столу. В ожидании застолья мы долгое время сидели с бокалами, на дне которых плескалось несколько капель вина, именуемого “коктейлем”, который нельзя было опрокидывать в рот, а надо было время от времени пригубливать для приличия. Затем нам предложили еще какую-то жидкость, называемую “аперитив” . Эта была покрепче и её как раз нужно было хлопать одним махом, но в рюмке было всего чуть на донышке, а второй-десятой не полагалось. Затем в фужеры налили немного столового вина: белого - под рыбу, красного - под мясо, и хозяева принялись запивать им съестное совершенно как водой. А вода, как известно, не водка: стаканом не заглотаешь. Мало того, даже под тосты все лишь пригубливали содержимое в бокалах и никому не приходило в голову требовать, как у нас: до дна! Затем тем же порядком пошло под фрукты десертное.

А четыре поллитры пылились на подоконнике, теплые и теперь уже противные. После застолья состоялась экскурсия по городу, прогулка по парку, и когда отчаянно захотелось пить, вернулись к столу, на котором красовались чайный и кофейный сервизы, всякие конфеты-печенья, а также невесть откуда появившиеся три бутылки в окружении крошечных рюмочек. Одна - с ликером, другая - с коньяком, а в третьей мы узнали один из четырех своих подарков. Вы конечно будете смеять- ся, но немцы отнеслись ко всем трем бутылкам одинаково. Почти все они выбрали водку и накапали в свои наперстки капель по десять-пятнадцать. Как валерьянку. Мы, конечно, потянулись за более экзотичным коньяком, а некоторые даже позарились на ликер, но все получили в точности такую же минипорцию “валерьяновых капель”.

Сидят немцы, смакуют нашу водку капля за каплей битые два часа, вперемешку с чаем-кофеем, сладострастно причмокивают и приговаривают: - Вы, русские, удивительные люди. У вас водка - лучшая в мире, её и подделать невозможно. Куда лучше всех наших шнапсов, не говоря уже о разных виски и коньяках. А вы её, как касторку, пьете. Словно клизму в рот ставите. Морщитесь, торопитесь заесть чем-нибудь такую вкуснотищу. И самый доблестный тот, кто ничего не почувствовал. Тогда зачем же переводить такой замечательный продукт? Лучше экспортируйте его нам. Оставшихся трех бутылок хватит всего на десяток-другой таких застолий, как сегодня.

Помню, мы очень обиделись на такие слова, хотя старались не показать вида. И только много лет спустя поняли: обижаться не стоит. Никто не хотел никого обидеть.Просто произошло столкновение двух разных алкогольных цивилизаций с прямо противоположными питейными традициями. Одинаково плохими, но, как выяснилось позже, неодинаково гибельными.

Самое обидное на деле заключалось в том, что та же самая немчура всего каких-нибудь тысячу лет назад приобщалась к алкоголю неотличимо от нас. Пьянство на Севере Европы было абсолютно одинаковым от Ирландии до Урала. Это на Юге можно было часами возлежать с чашей Фалернского, отхлебывая по глоточку в свое удовольствие. На Севере и на Востоке все то же самое достигалось ценой неимоверных трудов. На Востоке надо было влить в свое брюхо за день какого-нибудь тоя-курултая десяток-полтора литров кумыса и соответственно окосеть. На Севере роль кумыса играло пиво (брага, медовуха, эль - у кого чего), и князья-конунги со своими дружинами тянули его часами меж набегами и охотой. Простой народ мог позволить себе только по праздникам пиалу- другую кумыса или ковш-другой пива - особенно не обопьешься и часами за пиалой-ковшом не посидишь. А ничего крепче не было и в помине. Так что пьянство было очень ограниченным и ритуальным. Впрочем, если бы оно было таким, как сейчас, нас с вами давно на свете не существовало бы, род человеческий перевелся бы не за тысячу - за сотню-другую лет. И только всего пятьсот лет назад, во времена Ивана Грозного, арабы подложили неверным собакам-гяурам пакость, которая оказалась для их извечных супостатов гибельнее всех газаватов-джихадов. Они изобрели “аль-кууль” - крепкое спиртное, один стакан которого валил с ног сильнее ведра кумыса или пива. И - пожалуйста: уже во времена Алексея Тишайшего улицы Москвы были не-отличимы от современных. Не мостовыми, конечно, а мертвецки пьяными под заборами. А уж Петру Первому по его дикому пьянству мог бы позавидовать сегодня любой подзаборный хмырь.

Возникает вопрос: неужели наши предки не понимали, что водку нельзя глушить как брагу - ковшами,без самых гибельных для себя и для всего народа последствий? Понимать-то, конечно, понимали, но были вещи посильнее их понимания, потому что питейные традиции складывались веками не абы как, а в соответствии с условиями и образом жизни того или другого народа, которые определяли соответствующую алкогольную цивилизацию - восточноазиатскую среднеазиатскую, средиземноморскую или нашу, евразийскую. А уж та, в свою очередь, определяла те или иные питейные традиции.

Возьмите, например, среднеазиатскую алкогольную цивилизацию с её кумысными ритуалами (напомним, что во всяком кумысе присутствует спирт - только послабее, чем в пиве). Обращали ли вы внимание, что даже те тюрки, которые не особенно строго придерживаются исламского запрета на спиртное, все равно пьют водку или вино, как кумыс - маленькими глотками с большими интервалами?

Даже тот, кто родился в городе и в глаза не видел никаких табунов. При этом ни женщин, ни молодежь близко не подпускают к спиртному. Такова сила вековых национальных традиций.

Возьмите восточноазиатскую алкогольную цивилизацию с её рисовой водкой. Только по особым дням. Только строго ритуально. Очень небольшими дозами. Тоже безо всяких женщин и молодежи. И где бы ни оказался китаец, японец, кореец, вьетнамец - он в любой компании обычно пьет не как тамада, а как установлено предками.

Индусу вообще никакое спиртное на дух не нужно. И это тоже давно установлено его предками Можно ли представить себе китайца или индуса валяющимся пьяным под забором? Нет, и только потому, что он воспитан как китаец или индус. Зато накурившихся опиума - сколько угодно.

В Средиземноморье живет десятка полтора разных народов ( помимо арабов по южному побережью и турок - по восточному) - от португальцев до армян. Они ни в чем не схожи меж собой, кроме одного: к спиртному приобщаются совершенно одинаково. И причина одна: в основе их алко-гольной цивилизации лежит виноградное вино, которое требует особого обращения с ним, переносимого и на более крепкие напитки, как мы видели на примере с немцами, переметнувшимися не так давно в лоно этой цивилизации. Посмотрите, что выделывают с людьми алкогольные цивилизации и связанные с ними питейные традиции. Украинцы и румыны живут рядом, а пьют по-разному, так как одни принадлежат к евразийской а другие - к средиземноморской алкогольной цивилизации. Болгары и армяне живут очень далеко друг от друга, а пьют одинаково, пьяных не увидишь ни там, ни тут. Венгры и финны - одного рода-племени, а одни пьют как французы, другие - как русские. Финны и шведы живут не только рядом. но частично даже вперемешку и по образу жизни ныне неотличимы друг от друга. Но шведы пьют по-немецки, а финны - по-мордовски и по-эстонски, т.е. неотличимо от русских. И поскольку в сегодняшней Финляндии предаваться пьянству во всех отношениях накладно - едут в Россию только затем, чтобы за бутылкой водки почувствовать себя в своей евразийской тарелке, как украинцы или белоруссы.

И коль скоро алкогольная цивилизация так властна над людьми, давайте приглядимся к нашей родной повнимательнее, посмотрим, чем существенным она отличается от соседей.

НАША РОДНАЯ АЛКОГОЛЬНАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ.

На Севере Европы не растут ни виноград, ни рис. Следовательно, для поизводства спиртного годятся только мед, да хлеба. Здесь очень низкая плотность населения, большей частью до недавних пор размещавшегося по маленьким деревням с большими расстояниями между ними. Товарно-денеж-ные отношения были развиты слабо. В таких условиях откуда явиться ресторанам - бастионам средиземноморской алкогольной цивилизации?

И наши предки изобрели способ приобщения к спиртному безо всяких ресторанов, причем с максимальной минимизацией негативных последствий такого приобщения для жизни народа. Я лично видел все это воочию маленьким мальчишкой в своем родном селе Лада на севере Пензенщины, где многие вековые традиции сохранялись дольше, чем у соседей. Спиртное подавалось на стол только по особым случаям: праздник, свадьба, поминки и пр. Застолье устраивалось только в избе, потому что немыслимо было сесть за стол, не перекрестившись на иконы, а откуда иконы на улице даже в самую хорошую погоду? В избе, даже самой большой, мест всегда хватало далеко не на всех собравшихся. Поэтому устанавливалась очередь: сперва садились патриархи - главы семейств, их сменяли мужики чином пониже, затем шли бабы по своим особым, бабьим рангам и, наконец, под занавес появлялся молодняк. Тем же порядком - мал мала меньше. Почти все спиртное доставалось таким образом никому иному как патриархам. А кто тогда были в большинстве своем главы многочисленных сложных крестьянских семейств? Мужики на четвертом-пятом десятке лет, давно уже ставшие дедами (старшие дочери, как правило, уже замужем) и давно покончившие с функцией воспроизводителя потомства, ибо их половина тоже была к этому времени, после десятка-полутора родов форменной старухой по всем статьям. Как мы увидим ниже, это обсто-ятельство, напрочь забытое их неразумными потомками, играло огромную роль в организации застолья: ни молодежи, ни женщинам в детородном возрасте не перепадало фактически ни капли - разве лишь символически. А уж новобрачным опрокинуть в себя стакан спиртного - проще раздеться прилюдно догола на стыд и срам в глазах собравшихся. И в этом тоже был великий тайный смысл. Как вести себя человеку за столом, будь он хоть сельский староста, как мой прапрадед, если за спиной чувствуешь очередь жаждущих и алчущих? Правильно: хватить чарку крепкого спиртного и торопливо заесть его съестным, затем повторить эту процедуру еще раз-другой - больше мало кто выдерживал физически - и освободить место для следующего по чину едока-питока.

Сколько лет с той поры пролетело, сколько изменений произошло - а вот поди ж ты: остался в памяти народной образ уважаемого человека - патриарха, которому первому подносят чарку, и он доблестно осушает её единым духом, приговаривая: русские меньше стакана не пьют, после первого не закусывают.И давно уж сопляки обоего пола оттеснили в конец стола бывших патриархов-матриархинь, давно уж никто не стоит за спиной и спешить абсолютно некуда. Но застолье все равно идет, как сотни лет назад в крестьянской семье. Как у китайцев - древнекитайское, а у греков - древнегреческое.

... И НАЧАЛО ЕЁ КРУШЕНИЯ .

Ребенком я видел последние минуты заката тысячелетней российской - или, если угодно, евразийской, чтобы украинцы и белорусы не обижались - цивилизации. Включая, естественно, и алкогольную. А всю остальную постылую жизнь был свидетелем и жертвой её мучительной пред-смертной агонии. Правда, по последним данным современного научно-технического и социально-экономического прогнозирования, нам совсем недолго осталось мучиться: всего несколько десятков, может быть даже всего два-три десятка лет.

Первый страшный удар по этой цивилизации нанесла в начале 30-х годов пресловутая “коллективизация”, разорившая сельское хозяйство страны посильнее татаро-монгольского нашествия. Миллионы разоренных семей потянулись из села в город. Миллионы деморализованных и отчаявшихся глав семейств с горя закурили, как мой дед, а то и запили горькую безо всяких ритуалов. Второй удар был связан со Второй отечественной. Миллионы семей лишились кормильцев. Миллионы солдат вернулись с фронта, привыкнув к почти ежедневным в последние год-два войны припевкам “налей-ка в солдатскую кружку мои боевые сто грамм”. Отставной солдат или матрос с трубкой в зубах,привыкший тридцать лет подряд получать свою ежедневную “чарку” , всегда был на селе элементом, который дестабилизировал ритуальную ситуацию. А тут миллионы одиноких баб начали подносить ту же самую “чарку”, чтоб вспахал огород или починил крышу. С тех лет проклятая “поллитра” стала основной российской конвертируемой валютой, посильнее ихнего паршивого доллара: ею расплачивались и продолжают расплачиваться за все про все не только на селе. Однако последний бастион умирающей цивилизации - семья - еще держался. 99% населения жило либо в избе кучей в десяток-другой человек, засыпая ночью вповалку в четыре этажа - на полатях, на печке, по лавкам и на полу, либо в городских “коммуналках” - по три- четыре семьи в комнате, с одним краном и унитазом на полсотни душ. Поэтому каждого пьяницу - хоть их и становилось год от года все больше и больше - встречал дома целый взвод тещ-свекровей, золовок-своячениц и прочих соседей, которые проводили среди него такую воспитательную работу, что особенно не разгуляешься. Все это я тоже хорошо помню по своей собственной “коммуналке” с её тринадцатью душами на 64 квадратных метрах и с вечно пьяным два раза в месяц (по дням получки) соседом-пролетарием.

Доконал третий удар - второе освобождение крестьян в 1956 г. от крепостного (колхозного) права при котором колхозников заставляли каторжно работать даром, только за пользование приусадебным участком, чтобы не умереть с голода. И снова миллионы - десятки миллионов! - семей потянулись из деревень в города. На протяжении 60-70-х годов в жизни советских людей произошел переворот посильнее октябрьского в 1917 г. - произошел массовый переход населения (даже сельского!) от сельского образа жизни, с его вековыми традициями, нравами, обычаями, основанного на крепости семьи, к современному городскому, сразу породившему массу проблем, до сих пор не нашедших решения, начиная с развала семьи и пресловутого “разрыва поколений”. Когда рухнула семья - последний оплот вековых традиций - повальное пьянство разом вышло из берегов и полыхнуло подобно скрытому пожару, когда рушатся стропила. Проблемная алкогольная ситуация стала быстро перерастать в критическую с перспективой дальнейшего перерастания в ката-строфическую. Начальство в ЦК КПСС забеспокоилось и поручило в 1976 г. Сводному отделу Госплана СССР выработать научные рекомендации, как развести руками такую беду. Было срочно сформировано несколько исследовательских групп (одну из которых поручили автору сих строк), которые к 1980 г. произвели скрупулезный анализ ситуации, перелопатив горы статистических документов и прочей литературы, поставили почти медицинский диагноз социальной болезни, перешедшей в стадию эпидемии, и выработали детальнейшие рекомендации, как эту болезнь-эпидемию лечить.

Ученые напомнили начальству, что пьянство имеет экономические корни. Доход от продажи спиртного составлял почти четверть госбюджета. Хотя потом государство несло почти вдвое большие убытки от последствий массового пьянства. Поэтому искоренение его надлежало начинать с программ развертывания производства разного ширпотреба - от дешевых автомашин и садово-огородного инвентаря до спортивного оборудования и модной одежды. Важную роль могли сыграть и пресловутые “три-шесть соток”, которые впоследствии все равно пришлось раздавать десяткам миллионов семей, чтобы те не перемерли от голода без зарплаты и пенсий, но в те времена на них очень скупились. Напомнили ученые и про социокультурные корни пьянства - про те самые питейные традиции и алкогольные цивилизации, о которых шла речь выше. Они предупреждали, что любая попытка “кавалерийской атаки” против этих вековых твердынь добром не кончится - заранее обречена на провал. Необходима многолетняя программа пропаганды стереотипов более цивилизованного отношения к алкоголю с целью минимизации его потребления, вплоть до нулевой в идеале.

Наконец, они напомнили о внутриполитической стороне дела, о существовании “теневой экономики”, которая в свое время свела на-нет все попытки введения “сухого закона” в России, США и Финляндии и которая безусловно перейдет в наступление при любой следующей попытке, так что требуется опять-таки многолетняя культурно-политическая работа, чтобы противопоставить эффектив-нешим сообществам пьяниц не менее эффективные общественные организации - хотя бы как в тех же США и Финляндии сегодня. В целом сводная программа насчитывала целых восемь направлений борьбы с пьянством и была рассчитана на два-три десятилетия напряженной комплексной работы с целью не то чтобы искоренения пьянства, а хотя бы стабилизации обстановки к концу столетия.

Начальству программа не понравилась: слишком долго и хлопотно, гораздо проще понадеяться на извечное русское: авось, пронесет! Но алкогольная эпидемия наращивала масштабы, и в 1985 г., по ходу начавшейся “перестройки” было принято роковое решение покончить с ней одним ударом, т.е. все той же “кавалерийской атакой”, о последствиях которой предупреждали ученые. Все остальное - у всех на памяти. И “периоды трезвости” и “зоны трезвости”, и километровые очереди, и невесть откуда взявшиеся тысячи бабулек с авоськами, в которых позвякивало нечто соблазнительное, и затопившее все и вся самое настоящее половодье самогона, и позорную капитуляцию властей, и торжество наркомафии (напомним еще раз: никотин и алкоголь - те же наркотики, только узаконенные, потому что послабей), и полный крах госмонополии на продажу спиртного,и целое море дешевой отравы с разными наклейками,от которой каждодневно гибнет намного больше народа, чем от дорожных катастроф и убийств, вместе взятых.

Теперь с эпидемией бороться намного труднее, чем четверть века назад, потому что в ней шкурно заинтересованы очень мощные силы, которые качают из общенародной беды миллиарды и миллиарды долларов ежегодно. Мало того, еще более мощные силы, прямо заинтересованные в том, чтобы не дать народам Росии, Белоруссии, Украины встать на ноги, а еще лучше - совсем свести их с лица земли. Но бороться все равно придется, потому что прогностические расчеты показывают: пьянствовать повально, как сегодня, нам удастся еще не более двух-трех десятилетий. Дальше в действие вступят по меньшей мере пять факторов, которые по нарастающей переведут критическую ситуацию в катастрофи-ческую. Во-первых, пьянство резко ускоряет и без того идущее полным ходом количественное вырожде-ние населения. На него и так прямо или косвенно приходится каждая третья смерть (и еще одна - на курево и другие наркотики). Сегодня евразийские мужчины вымирают массами в трудоспособном воз-расте в среднем на 10-15 лет раньше, чем евроамериканские - и не в последнюю очередь из-за особен-ностей их приобщения к спиртному. А завтра, если по нарастающей?.. Во-вторых, пьянством охватыва-ются женщины - последняя сила, удерживающая мужчину от алкогольного беспредела. И когда и здесь наступит “равенство” - это конец. В-третьих, пьянством охватываются молодежь, подростки и даже дети. Досконально установлено: “сел на иглу” в 16-18 лет - в 85 случаях из ста умрешь мучительной смертью до 30 лет, а дети твои, которые хоть редко, но бывают, будут сплошь дебилы и уроды; взялся за стакан водки каждый день в 16-18 лет - в 85 случаях из ста умрешь до 50 лет (вот откуда у нас “средние” 57!) и дети твои после нескольких лет пьянства, особенно при “пьяном зачатии”, тоже будут ненормальными; закурил по пачке в день с 16-18 лет - в 85 случаях из ста умрешь до 60 лет и на детях твоих никотин тоже отыграется, только мы еще плохо знаем, каким образом и насколько. Теперь помножьте все это на “повальное по нарастающей” и представьте себе перспективу через одно-два поколения. В-четвертых, повальное пьянство, как уже говорилось, напрочь подрывает экономику, культуру, социальные отношения. Может ли это продолжаться бесконечно? Наконец, в-пятых, как уже говорилось, есть силы, которые открыто зарятся на наши пустеющие грады и веси. Именно они, сами нездешние и непьющие, гонят на север тысячи трайлеров с дешевой “отравиловкой”. Именно они тоннами гонят гораздо более сильнодействующие наркотики. И их заветная цель - ближе близкого, если мы не очнемся сегодня, сейчас.

АЛКОНАВТЫ ПРОТИВ БОРМОТОЛОГОВ. (ВМЕСТО ЭПИЛОГА).

Когда четверть века назад я впервые увидел вживую туземных борцов за трезвость, то поразился ожесточению, с которым, перед лицом общего врага, две не менее враждебных друг другу партии этих гулливеровских остроконечников и тупоконечников хлестали друг друга по щекам обидными прозвищами “алкофагов” (или “алконавтов”) и “бормотологов”. Куда там большевикам-меньшевикам! “Алконавты” выступали за немедленное введение “сухого закона” - за полный запрет всего спиртного на территории СССР. Это в стране, где шагу нельзя ступить без проклятущей “поллитры”! Где хоть родись, хоть умри, хоть женись, хоть разведись, хоть орден получи, хоть тюремный срок, хоть диссертацию защити, хоть на пенсию уйди - все равно тут же налетит ватага доброхотов, которые моментально “обмоют” твое грешное тело и расползутся по подзаборам. Можно, конечно, “запретить” водку - будут упиваться духами или мебельным лаком. Можно вообще запретить всякую воду и снег на всей территории страны - начнут гнать спирт из неорганического сырья. Это - как Бермудский тре-угольник. Помните, у Высоцкого: “Треугольник будет выпит! Будь он параллелепипед, будь он круг, ядрена вошь!” Помножьте эту одержимость на два десятка миллионов алкашей и шесть десятков их “умеренных” и “символических” союзничков - силища, которая враз сомнет даже Советскую армию образца победного 1945-го. Не говоря уже о горстке хилых интеллигентов, у которых все вооружение - очки да шляпы. А вы - сухой закон, сухой закон ...

Видя такую перспективу, “бормотологи” (то бишь, в глазах своих антагонистов, - идеологи “бормотухи” , единственной реальной альтернативы водке в России с древнейших времен по сей день) предлагали поначалу ограничиться хотя бы заимствованием опыта более цивилизованных соседей, очерченного выше в описании нашего визита к немцам почти полвека назад. Перейти от пития по-скифски к питию по-французски и по-немецки. Но ведь это же все равно, что предложить назавтра же перейти от ежесекундного гнусного изнасилования своих и чужих матерей (к счастью, пока лишь на словах) к более приличным “доннерветтер”, “парбле”,”годдам” и “каррамба”. Ведь мы снесли издева-тельство над нами15-граммовыми наперстками теплой водки после обеда только потому, что были в гостях на чужбине. А у себя дома мы просто плеснули бы эти наперстки в глаза наглецу, который измывается над самым святым для русского мужика. Нужна смена поколений и горькая чужбина, чтобы сегодняшние русские или украинцы в США или Канаде, давно уже забывшие свой язык и обычаи, начали цедить водку , как виски с содовой. Да и то, наверное, по большим праздникам опрокинут стакан-другой в память далеких предков. Нет, цивилизация все-таки сильнее всякого разума. Особенно алко-гольная. А вы - культурное питие, культурное питие ...

Но если не сухой закон и не культурное питие, то что же другое? По нашему разумению, неизбежное возвращение ко все той же комплексной, многосторонней антиалкогольной программе на годы и годы вперед, что и четверть века назад, только с учетом нынешних реальностей, которые намного сложнее и суровее тогдашних. Иного, как говорится, не дано. В нашем распоряжении осталось не более десятка лет, после чего гибельный процесс почти наверняка станет необратимым, и нас ждет судьба тех народов мира, которые были стерты алкоголем с лица земли или которых сегодня спасти от алкогольной смерти может только чудо. Годы и годы просветительской, экономической, организационной, культурной работы с единст-венной целью: чтобы легендарный летописный лозунг “Руси есть веселие пити, не можем без того жити” был сменен на прямо противоположный:

Руси есть спасение не пити, просто, чтобы и далее жити.

Есть другие предложения, кроме трех только что перечисленных?

Необходимость подъема всей системы здравоохранения с существующего уровня, детально описанного в бессмертном произведении А.П.Чехова “Хирургия”, на уровень, хоть чуточку менее огорчительный, властно диктуется тем обстоятельством, что к врачу ныне приходит совершенно иной пациент. С совершенно иными жалобами.

В чеховские времена отнюдь не редкостью была семья, в которой из десятка-полутора детей доживало до собственной свадьбы лишь трое-четверо. Остальных косила под корень любая пустяшная сегодня болезнь. Понятно, выживали не самые болезненные, а скорее наоборот - те, которые потом хвастались, что их никакая хворь не берет. И именно они передавали свои элитные гены потомству. Словом, действовал в полную силу дарвиновский закон естественного отбора сильнейших особей. При этом, в подавляющем большинстве своем, люди вели образ жизни, способствовавший сохранению здоровья. Они вынуждены были много трудиться физически, так что поголовно являлись как бы спортсменами поневоле. Строгие посты, частые неурожаи и постоянное безденежье не давали им развернуться по части чревоугодия, и они очень удивились бы, узнав, что каждый второй из их потомков напоминает габаритами дородного купца или соответственно купчиху, а почти все остальные тоже надругаются над своим желудком, как умеют. Им не приходилось задумываться о том, как закалять свой организм, потому что вся их жизнь была сплошной закалкой. И их не мучили привычные нам стрессы, потому что, в отличие от нас, они твердо знали, кто есть кто, а также, что плетью обуха не перешибешь. Это помогало им гораздо реже огорчаться в гораздо более, в общем-то, огорчительной жизни. Наконец, последнее по порядку, но не по значению: наши предки не злоупотребляли ни никотином, ни алкоголем, ни, что особенно важно, более сильными наркотиками.Курил обычно на все село один старый отставной солдат. Горький пьяница тоже был раритетом - своего рода наглядным пособием для подрастающего поколения, как не надо уподобляться скотам. А что касается собственно наркотиков, спешу доложить, что всего полвека назад в моем родном селе Лада на Пензенщине с населением поболе любого московского домоуправления не было ни одного приусадебного участка, не засеянного коноплей, а на каждом огороде буйно цвели маки. И никому даже в голову не приходило, что это - страшные наркотики. Мак шел на пироги-ватрушки, а конопля - на масло и выделку домашней одежды.

Добавим, что к услугам этих людей была вековая, почти напрочь забытая ныне сокровищница народной медицины. Малейший недуг - и тут же собирался консилиум семейных гиппократов, пропи-сывавший страдальцу молоко с медом, травяной отвар, баньку и прочее. В особо сложных случаях призывался сельский знахарь. Ну, а уж фельдшер и тем более врач - это как сегодня доктор медицины в кремлевской клинике. Из ряда вон выходящее событие для всего села.

Сравните это с сегодняшним днем.

Подавляющее большинство людей сиднем сидит и на работе, и дома, и даже “на природе”. То, что раньше считалось страшным наказанием - скажем, заковать на целый день в колодки - теперь воспринимается как естественный комфорт. Питаются так, словно поставили себе целью возможно скорее заработать гастрит или колит. Успешно сводят друг друга в могилу взаимными огорчениями. Поголовно курят и повально пьянствуют в ожидании надвигающегося вала еще более сильных наркотиков. Мало того, ухитрились больше половины своих детей-школьников довести до состояния невротиков с вконец расшатанной нервной системой. Почти две трети детей - аллергики, т.е. не жильцы на этом свете без едва ли не каждодневной фармакологии и постоянных визитов к врачу. А четверо из каждых пяти - сущие инвалиды по части уха-горла-носа-зрения-позвоночника. И примерно такая же пропорция - потенциальные клиенты уролога или соответственно гинеколога. “Полностью здоровыми” числятся ныне только ... пять(!) процентов детей. На протяжении первой четверти грядущего века этот процент сократится еще в несколько раз, потому что женщин, способных воспроизводить здоровое потомство, осталось намного менее двадцати процентов и становится меньше с каждым годом. Вы, наверное, догадываетесь, какие гены передает своему потомству остальная публика, и как будет выглядеть общество, если не принять экстренных мер по улучшению здравоохранения сегодня, сейчас. Если бы словосочетание “гомо сапиенс - человек разумный” не было просто хвастливым само-названием рода людского, а хоть немножко соответствовало сути дела, мы должны были бы при таких обстоятельствах спешно закрыть все до единого министерства, превратив их в чисто вспомогательные конторы одного-единственного всеобъемлющего ведомства - здравоохранения. Ибо сплохует это ведомство - и не останется ни одного трудящегося на рабочем месте любого предприятия, учреждения, организации во всех иных-прочих. Все в лучшем случае будут лежать на койках с больничными бюллетенями в сложенных руках. А в худшем - некому станет растаскивать усопших по колумбариям.

Конечно, можно возразить, что наука вообще и медицина в частности не дремлют, грозятся порадовать нас такими инновациями, которые совсем недавно показались бы ненаучной фантастикой. Уже сегодня состоятельный человек на Западе или высокочиновный на Востоке(в том числе и в России) может безо всякой очереди за считанные минуты пройти комплексное медицинское обследование в смысле необходимых анализов и получить соответствующие рекомендации врача, а в нужных случаях - и узких специалистов по отдельным заболеваниям. С немедленной выдачей требуемых лекарств или прохождением рекомендованных процедур. Для массового клиента это пока что - немыслимая роскошь.Но тут на помощь приходит пресловутая научно-техническая революция со своим вездесущим компьютером. По последним данным современного научно-технического прогнозирования, в ближайшие годы становящийся постепенно привычным портативный компьютер-ноутбук станет похож своими габаритами на гораздо более привычный телефон-”мобильник”, а еще позже - на карманные или даже наручные часы (с выдвижным монитором). Заметим, со всеми или почти со всеми программами современного компьютера, да еще связанного со всемирной сетью Интернета. Еще через сколько-то лет (прогнозисты уверяют, что в пределах второго десятилетия грядущего века) некоторые разновидно-сти миникомпьютеров можно будет “встраивать” в человеческий организм наподобие протезов, а еще позднее - наподобие чего-то вроде искусственной железы. Это означает, что компьютер возьмет на себя не только постоянные анализы состояния организма по всем важнейшим параметрам, но и в нужных случаях автоматическое регулирование этих параметров различными дозами медицинских препаратов. Иными словами, каждый человек будет как бы носить на себе (или даже в себе) этакую микроклинику, которая за секунду проведет все процедуры, для коих сегодня требуются дни или даже недели.

Но техника - техникой, а что же сам человек? Неужели он так же, как и сегодня, будет вести преимущественно “сидячий образ жизни”, бесконечно “переедать”, злоупотреблять никотином, алкоголем и прочими наркотиками - в надежде, что робот-врач не допустит превращения организма в мусорное ведро поломанных деталей при любых надругательствах себя самого над самим собой? Если нечто в этом роде действительно произойдет, то человечество неизбежно выродится в разновидность каплунов, которых, бывало, вешали в сетке на стенку и откармливали доотвала для праздничного стола Для чьего стола будет выхаживать распустившего себя примата компьютерный целитель? Достаточно поставить вопрос таким образом, чтобы ответ напрашивался сам собой.

Петр Первый, оживи он завтра, решил бы эту задачу, по своему обыкновению, мгновенно. Зная неуемную страсть своих соотечественников к разного рода чинам-званиям, он наверняка приказал бы предварять производство в каждый следующий чин персональным взвешиванием,в чаянии,не превысил ли оный чинопоклонник полагающегося ему нормального веса. Словом, хочешь занять министерское или хотя бы управдомовское кресло, стать заслуженным артистом или доктором наук - изволь пройти контрольные весы, как бычок на продажу.А уж курящих поголовно записал бы в“смерды”. И с пьяницами обошелся бы немилосердно, хотя сам и по той, и по другой части был зело грешен. И уже на следую-щее утро миллионы российских мужчин начинали бы день, как сегодня офицеры российской армии, с зарядки и бега трусцой, а на завтрак, обед и ужин, вместо центнера картошки и мяса, довольствовались бы, по рецепту Галины Шаталовой, салатом из одуванчиков. С женщинами, понятно, было бы сложнее, так как они, в отличие от мужчин, не столь падки на чины-звания. Но поскольку их обуяла другая безумная страсть: стать неотличимыми от мужчин - постольку и здесь дело не безнадежно.

К счастью, Петр Первый может мирно покоиться в могиле. Ибо придуманы более цивилизован-ные способы побудить людей более цивилизованно относиться к своему здоровью. Активисты Секции физической культуры Отделения образования и культуры Российской академии образования предложили и уже успешно опробовали новый способ преподавания в школе физкультуры, исключающий тоскливое стояние строем битых 45 минут только для того, чтобы тебе публично вкатили позорящую тебя “двойку” с последующим вызовом родителей к директору. Вместо этого,перед уроками,на переменах и после окончания уроков производятся увлекательные ритуальные разминки типа аэробики. Очень напоминающие современные танцы, до которых столь охоча молодежь, но включающие в себя все необходимые элементы каждодневной гимнастики. Большое внимание уделяется не менее увлекательным спортивным играм. Наконец, создаются условия для эффективного “бодибильдинга” на системе соответствующих тренажеров. Общий итог: уровень физической культуры учащихся быстро достигает невиданных ранее высот безо всяких “двоек” и с гораздо меньшими затра-тами на педагогов и спортивное оборудование.

Может быть, стоит попробовать такой эксперимент не только в школах?

Американцы достигли столь же впечатляющих успехов в борьбе с никотином, алкоголем и другими наркотиками. Вместо издевательских надписей под рекламой табачных изделий и на пачках сигарет “Минздрав предупреждает и пр.”, они широкой целенаправленной кампанией в средствах массовой информации начали пропагандировать своего рода моду на здоровый образ жизни. Результат: каждый претендующий на общественное признание вынужден красоваться на телеэкране и на обложках журналов в майке и трусах, на беговой дорожке или на тренажере, а процент курильщиков рухнул чуть ли не вдвое-втрое по сравнению со временами полувековой давности. Пьянство сделалось предосудительным, словно адюльтер. А уж если застукали на пристрастии к более сильным наркотикам - прощай любое “теплое место”, любая престижная должность.Не сказать,будто американцы избавились разом от всех своих пороков. Но все же в данном отношении по сравнению с нами - небо и земля.

Очень невредно было бы, по нашему разумению, обратить сугубое внимание на культуру общения. Не секрет, что львиная доля инфарктов, инсультов и даже раково-опухолевых заболеваний имеет в своей первооснове самый вульгарный скандал, начальственное хамство или вздорный конфликт. Как тут быть? Опять призывать Петра Первого, чтобы он нещадно сек розгами каждого хама, каждого начальника, позволившего себе нецензурное выражение? Но тогда мы в одночасье останемся вообще без начальства, что явилось бы слишком большим счастьем за великие грехи наши. Или настойчиво пропагандировать простую в общем-то истину: грубое слово ранит и даже отправляет на тот свет сильнее всякого меча. Публично называть каждого хама - хамом, невзирая на чины-должности. Сделать понятие “джентльмен” (в смысле: высокопорядочный человек) действенным не только в анекдотах.

Наконец, никакие достижения научной медицины не должны ослаблять внимания к сокровищнице медицины народной. В каждой семье рядом с аптечкой и справочником “Скорая медицинская помощь” должна лежать книжка о великих возможностях веками испробованных средств на все печальные случаи жизни. И соответствующий набор лечебных трав, других нехимических препаратов, начиная со средств против бессонницы и кончая регулированием работы желудка, сердца, легких. Надобно помнить, что чем меньше “химии” проглотим при наших хворях, чем чаще заменим её природными снадобьями - тем дольше и счастливее проживем при прочих равных условиях.

Так, чтобы в идеале вообще не потребовалась никакая медицина.

Ни платная, ни даже бесплатная.

Чтобы здоровье сваливалось на человека таким же счастьем, как любовь.

Бестужев-Лада И.В. “Вино как социальная проблема” - CЕМЬ ЛИКОВ БАХУСА

Врез: В мире сложились четыре алкогольных цивилизации: средиземноморская, центрально- азиатская, восточноазиатская и наша родная евразийская, она же скифская. Каждая со своими питейными традициями. Самая древняя из них раньше простиралась от Португалии до Арме- нии, а ныне охватывает обе Америки, Западную и Центральную Европу. За многие тысяче- летия своего существования она сделала несколько открытий, как при минимальных дозах алкоголя получить от него максимальный желательный эффект. Так сказать, увидеть добрую улыбку на лике Бахуса. Остановимся кратко на семи таких “ликах”.

Лик Первый. ЖАЖДА = КАЙФ.

Глотнуть воды, когда хочется пить - уже наслаждение. Но его можно утысячерить, если поставить перед собой кружку пива или бокал сухого вина некоторых сортов (см. перечень). Эти напитки имеют коварное свойство: после каждого из первых глотков обостряют жажду. Вот эта беда и превращается в кайф. ... Хочется пить. Если не очень, то в ход идут соленые орешки, сухарики, вобла. Пока не захочется - к пиву лучше не прикасаться. Это все равно, как тарелка щей после сытного обеда

Но вот жажда становится нестерпимой. Глоток. Кайф! Почти оргазм. Через минуту- другую жажда обостряется. Еще глоток. И так далее. Через полчаса-час организм восстанавливает равновесие. Дайте ему отдохнуть до следующего сеанса минимум часа три-четыре. Ибо эти полчаса-час - как первая брачная ночь с возлюбленной. И требуется-то всего одна кружка: 0,5 л. для мужчины, 0,33 л. для женщины или мужика поинтеллигентнее.

Ну, а пресловутая “дюжина пива”? Это - такая же дикость, как хлебать водку из ведра через край. Ничего, кроме брюха бочонком - злой насмешки Бахуса.

Лик Второй. РАЗРЕШИТЕ ПОЗНАКОМИТЬСЯ...

Каждому человеку, если он еще не совсем озверел, свойственна стеснительность. Пусть встречают как принца, но сам про себя точно знаешь: дурак и урод. Поэтому при встрече в гостях дрожат руки, пятна на щеках, заикание как на экзамене.

Бахус и тут приходит на помощь.Он сует в руку гостю тяжеленный хрустальный стакан, на дне которого плещется полсотни грамм жидкости под названием “коктейль” (не путать с пойлом под тем же названием на витринах разных точек общепита). В данном случае коктейль - это вино типа Мартини (см. перечень) или чаще смесь, некрепкая и приятная на вкус.

Сразу и руки заняты, и есть о чем поговорить (где брали? и пр.). А Бахус меж тем тут как тут: “расковывает” мозги - и разговор льется рекой, словно вчера расстались. То, что надо.

Коктейль не пьют, даже не потягивают, а смакуют маленькими глоточками с большими интервалами. Как на дегустации. Иногда приглашают просто “на коктейль” - обычно между ланчем и динером или ближе к ночи. Однажды такой “коктейль” длился шесть(!) часов, и только один пропойца попросил добавки - настолько все были увлечены беседой.

Подумайте только: четверо гостей к вам с женой и одна бутылка “Мартини”, а удоволь- ствия - как столик на шестерых в “Метрополе”. Только не вздумайте предложить коктейль вместо обеда или ужина голодному гостю. Рискуете получить 50 г. обратно - прямо в лицо.

Лик Третий. ПРИЯТНОГО АППЕТИТА !

Вас пригласили на ланч или динер. А вы, как назло, плотно позавтракали или пообедали. Бахус вновь протягивает вам руку помощи.

Средство - примитивное, как аспирин. В рюмку накапывают 15 г. специальной наливки или настойки, именуемой аперитивом. Если к этому добавить что-то остренькое на закуску, конечный эффект обеспечен: раздраженный аперитивом желудок возмущенно требует чего-нибудь посытнее. Кстати, это единственный случай, когда рюмка опрокидывается разом. И только одним разом: повторять аперитив - все равно, что повторять клизму, когда она уже сработала.

Конечно, если нет настоящего аперитива, годится и просто 15 г. водки под селедку. Но вообще-то, это - профанация процедуры. Водка предназначена совсем для других целей, о коих ниже.

Лик Четвертый. ОЖИВЛЕНИЕ ЗАСТОЛЬЯ.

Еду можно запивать водой, вином и водой, разбавленной вином. Подчеркиваем: не пить, не “опрокидывать”, а именно запивать. Если тост - пригубливать. Если требуют: “до дна!”, отве- чать: “ты что, моей погибели хочешь, злодей?!” Если застолье торжественное и впереди - отдых, то языки развязывает столовое вино (см. перечень). Если предстоит работа или хочет- ся выглядеть приличнее, чем обычно - вино разбавляется водой в любой пропорции. Иногда просто чуть-чуть для вкуса.

Главное, чтобы за столом было возможно менее траурно (тут без Бахуса зачастую не обойтись), а после чтоб “как огурчик”.

Ибо предстоят другие встречи с Бахусом и к ним надо быть “свеженьким”. Пойдемся по этим встречам и мы.

Лик Пятый. ДЕСЕРТ - ЭТО СЕРЬЕЗНО.

Вспоминаю сцену 10-летней давности. В подъезд вваливается алкаш со своей добычей: отстоял километровую очередь, водка кончилась и досталась только пара шампанского. Задача - вылить в себя содержимое как можно быстрее. Хлопает пробка, теплая пена льется в рот. Лицо перекашивается от омерзения. Икота.Тошнит.Сущая пытка на началах само- обслуживания. А разве лучше шампанское вместо аперитива под селедку в начале застолья? Та же дикость, только у нас общепринятая.

Нет, шампанское, как и другие десертные вина (см. перечень) подается после жаркого. Ими запивают сыр, фрукты, сладости. В том же порядке, что и со столовыми винами. Еслии хорошо подобрать одно к другому, получается как бы второе застолье на сытый желудок.

Два счастья вместо одного - разве плохо?

Лик Шестой. ВОТ КОГДА ПОЯВЛЯЕТСЯ ВОДКА.

Организм нормального человека устроен так, что часа через три после завтрака, обеда или ужина хочется пить. Поэтому в одиннадцать утра подают кофе, в пять вечера - пресловутый “файв-о-клок”, а ближе к полуночи - снова чай или кофе.

Конечно, в двух последних случаях, как и утром, можно просто чашку чая. Чаще - с печеньем, конфетами, тортом. Но если вы не злоупотребили спиртным при застолье, то пары Бахуса к этому времени, так сказать, испаряются и можно начинать по третьему (считая десерт вторым).

Гостям выкатывается столик с разными завлекательными бутылками. Кто любит по- слаще - ликер. Попарфюмернее, что ли - коньяк. Посуровее, помужицки - водка. Годится и крепленое: портвейн, херес, мадера (см. перечень). Все - в рюмках. Все - “ аперитивными” порциями (15 г.). Все смакуется час-другой, как коктейль. И бахус продолжает трудиться над вашим хорошим настроением.

Помню, как поднесли немцам две поллитровки к обеду. Облизываемся в ожидании селедки. А обед проходит без спиртного. И только три часа спустя, к кофе, появляются из наших бутылок помянутые 15 г. на физиономию. Хозяева сладко причмокивают, приговарива- ют: у вас, русских, десятки изумительных на вкус сортов водки, а вы их, не разбирая, залпом, как касторку. Торопливо заедаете, и тот герой, у кого “ни в одном глазу”. Тогда зачем пить? В то время мы очень обижались, а сегодня есть над чем призадуматься.

Лик Седьмой. ШОКОВАЯ ТЕРАПИЯ БЕЗ ГАЙДАРА.

Вы почувствовали, что простудились. Впереди - постель. Можно - разную химию. А можно древненародное: баня, малина, мед на ночь. Не помешает и стопка (мужчины) или рюмка (для женщины) водки с перцем (см. рецепт). Это разом мобилизует силы организма на отпор разным вирусам. Не надо стаканов - будет болеть голова. Здесь главное - не количество водки, а пропорция и качество перца. И, конечно же, в сочетании с другими процедурами. А когда будете выздоравливать - очень полезна столовая ложка кагора...

rfsa главная страница

© - RFSA